Стихотворения

Сергей Александрович Есенин - поэт. Веселый лирик. Певец крестьянской Руси. И в то же время под внешним видом этого милого, кудрявого парня таилась дерзость, самоуверенность и хвастливость! Возможно, это и поспособствовало его продвижению. Великий русский поэт — «певец страны березового ситца», «певец любви, грусти, скорби», он же «московский озорной гуляка» и, конечно, поэт-философ. Есенина всегда волновали такие философско-мировоззренческие проблемы, как человек и вселенная, человек и природа, человек и мир его земных деяний, радостей, страстей, тревог, его любовь и ненависть, его верность Родине, его жизнь и смерть. Есенин показал, что человек в просторах мирозданья всего лишь беззащитная песчинка, и для того, чтобы оставить о себе память, нужно творить прекрасное.

Аннотация

 

Сергей Александрович Есенин (1895-1925) – великий русский поэт, тонкий лирик, певец родной природы, знаток народного языка и народной души, называвший себя `последним поэтом деревни`. В его стихах – светлая печаль и молодецкая удаль, бунтарский дух и кандальный сибирский звон, веселый девичий смех и горькие слезы матерей, потерявших сыновей на войне, церковный благовест и тревожные раздумья о судьбе России в `суровые грозные годы`. Каждая есенинская строка согрета чувством безграничной любви к родине.

В первый том Собрания сочинений С.А.Есенина вошли стихотворения, написанные в 1910-1925 гг. и стихотворения (1916-1925 гг.), не включенные С.А.Есениным в основное собрание.

Вслед за составителями "Собрания сочинений С.А.Есенина в трех томах" (Москва, 1970) в 1 том электронного собрания сочинений Есенина (EEL) включено 6 стихотворений, написанных поэтом в ноябре-декабре 1925 года и его последнее стихотворение "До свиданья, друг мой, до свиданья" (Прим. Е. Пескина)

 

 

Вот уж вечер. Роса

 

 

Вот уж вечер. Роса

Блестит на крапиве.

Я стою у дороги,

Прислонившись к иве.

 

От луны свет большой

Прямо на нашу крышу.

Где-то песнь соловья

Вдалеке я слышу.

 

Хорошо и тепло,

Как зимой у печки.

И березы стоят,

Как большие свечки.

 

И вдали за рекой,

Видно, за опушкой,

Сонный сторож стучит

Мертвой колотушкой.

 

1910

 

Там, где капустные грядки

 

 

Там, где капустные грядки

Красной водой поливает восход,

Клененочек маленький матке

Зеленое вымя сосет.

 

1910

 

Поет зима – аукает

 

 

Поет зима – аукает,

Мохнатый лес баюкает

Стозвоном сосняка.

Кругом с тоской глубокою

Плывут в страну далекую

Седые облака.

 

А по двору метелица

Ковром шелковым стелется,

Но больно холодна.

Воробышки игривые,

Как детки сиротливые,

Прижались у окна.

 

Озябли пташки малые,

Голодные, усталые,

И жмутся поплотней.

А вьюга с ревом бешеным

Стучит по ставням свешенным

И злится все сильней.

 

И дремлют пташки нежные

Под эти вихри снежные

У мерзлого окна.

И снится им прекрасная,

В улыбках солнца ясная

Красавица весна.

 

1910

 

Под венком лесной ромашки

 

 

Под венком лесной ромашки

Я строгал, чинил челны,

Уронил кольцо милашки

В струи пенистой волны.

 

Лиходейная разлука,

Как коварная свекровь.

Унесла колечко щука,

С ним – милашкину любовь.

 

Не нашлось мое колечко,

Я пошел с тоски на луг,

Мне вдогон смеялась речка:

«У милашки новый друг».

 

Не пойду я к хороводу:

Там смеются надо мной,

Повенчаюсь в непогоду

С перезвонною волной.

 

1911

 

Темна ноченька, не спится

 

 

Темна ноченька, не спится,

Выйду к речке на лужок.

Распоясала зарница

В пенных струях поясок.

 

На бугре береза-свечка

В лунных перьях серебра.

Выходи, мое сердечко,

Слушать песни гусляра.

 

Залюбуюсь, загляжусь ли

На девичью красоту,

А пойду плясать под гусли,

Так сорву твою фату.

 

В терем темный, в лес зеленый,

На шелковы купыри,

Уведу тебя под склоны

Вплоть до маковой зари.

 

1911

 

Хороша была Танюша, краше не было в селе,

 

 

Хороша была Танюша, краше не было в селе,

Красной рюшкою по белу сарафан на подоле.

У оврага за плетнями ходит Таня ввечеру.

Месяц в облачном тумане водит с тучами игру.

 

Вышел парень, поклонился кучерявой головой:

«Ты прощай ли, моя радость, я женюся на другой».

Побледнела, словно саван, схолодела, как роса.

Душегубкою-змеею развилась ее коса.

 

"Ой ты, парень синеглазый, не в обиду я скажу,

Я пришла тебе сказаться: за другого выхожу".

Не заутренние звоны, а венчальный переклик,

Скачет свадьба на телегах, верховые прячут лик.

 

Не кукушки загрустили – плачет Танина родня,

На виске у Тани рана от лихого кистеня.

Алым венчиком кровинки запеклися на челе, -

Хороша была Танюша, краше не было в селе.

 

1911

 

За горами, за желтыми долами

 

 

За горами, за желтыми долами

Протянулась тропа деревень.

Вижу лес и вечернее полымя,

И обвитый крапивой плетень.

 

Там с утра над церковными главами

Голубеет небесный песок,

И звенит придорожными травами

От озер водяной ветерок.

 

Не за песни весны над равниною

Дорога мне зеленая ширь -

Полюбил я тоской журавлиною

На высокой горе монастырь.

 

Каждый вечер, как синь затуманится,

Как повиснет заря на мосту,

Ты идешь, моя бедная странница,

Поклониться любви и кресту.

 

Кроток дух монастырского жителя,

Жадно слушаешь ты ектенью,

Помолись перед ликом спасителя

За погибшую душу мою.

 

1916

 

Опять раскинулся узорно

 

 

Опять раскинулся узорно

Над белым полем багрянец,

И заливается задорно

Нижегородский бубенец.

 

Под затуманенною дымкой

Ты кажешь девичью красу,

И треплет ветер под косынкой

Рыжеволосую косу.

 

Дуга, раскалываясь, пляшет,

То выныряя, то пропав,

Не заворожит, не обмашет

Твой разукрашенный рукав.

 

Уже давно мне стала сниться

Полей малиновая ширь,

Тебе – высокая светлица,

А мне – далекий монастырь.

 

Там синь и полымя воздушней

И легкодымней пелена.

Я буду ласковый послушник,

А ты – разгульная жена.

 

И знаю я, мы оба станем

Грустить в упругой тишине:

Я по тебе – в глухом тумане,

А ты заплачешь обо мне.

 

Но и поняв, я не приемлю

Ни тихих ласк, ни глубины -

Глаза, увидевшие землю,

В иную землю влюблены.

 

1916

 

Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.

 

 

Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.

Выходи встречать к околице, красотка, жениха.

 

Васильками сердце светится, горит в нем бирюза.

Я играю на тальяночке про синие глаза.

 

То не зори в струях озера свой выткали узор,

Твой платок, шитьем украшенный, мелькнул за косогор.

 

Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.

Пусть послушает красавица прибаски жениха.

 

1912

 

ПОДРАЖАНЬЕ ПЕСНЕ

 

 

Ты поила коня из горстей в поводу,

Отражаясь, березы ломались в пруду.

 

Я смотрел из окошка на синий платок,

Кудри черные змейно трепал ветерок.

 

Мне хотелось в мерцании пенистых струй

С алых губ твоих с болью сорвать поцелуй.

 

Но с лукавой улыбкой, брызнув на меня,

Унеслася ты вскачь, удилами звеня.

 

В пряже солнечных дней время выткало нить.

Мимо окон тебя понесли хоронить.

 

И под плач панихид, под кадильный канон,

Все мне чудился тихий раскованный звон.

 

1910

 

Выткался на озере алый свет зари.

 

 

Выткался на озере алый свет зари.

На бору со звонами плачут глухари.

 

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.

Только мне не плачется – на душе светло.

 

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,

Сядем в копны свежие под соседний стог.

 

Зацелую допьяна, изомну, как цвет,

Хмельному от радости пересуду нет.

 

Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,

Унесу я пьяную до утра в кусты.

 

И пускай со звонами плачут глухари.

Есть тоска веселая в алостях зари.

 

1910

 

Матушка в Купальницу по лесу ходила,

 

 

Матушка в Купальницу по лесу ходила,

Босая, с подтыками, по росе бродила.

 

Травы ворожбиные ноги ей кололи,

Плакала родимая в купырях от боли.

 

Не дознамо печени судорга схватила,

Охнула кормилица, тут и породила.

 

Родился я с песнями в травном одеяле.

Зори меня вешние в радугу свивали.

 

Вырос я до зрелости, внук купальской ночи,

Сутемень колдовная счастье мне пророчит.

 

Только не по совести счастье наготове,

Выбираю удалью и глаза и брови.

 

Как снежинка белая, в просини я таю

Да к судьбе-разлучнице след свой заметаю.

 

1912

 

Зашумели над затоном тростники.

 

 

Зашумели над затоном тростники.

Плачет девушка-царевна у реки.

 

Погадала красна девица в семик.

Расплела волна венок из повилик.

 

Ах, не выйти в жены девушке весной,

Запугал ее приметами лесной.

 

На березке пообъедена кора, -

Выживают мыши девушку с двора.

 

Бьются кони, грозно машут головой, -

Ой, не любит черны косы домовой.

 

Запах ладана от рощи ели льют,

Звонки ветры панихидную поют.

 

Ходит девушка по бережку грустна,

Ткет ей саван нежнопенная волна.

 

1914

 

Троицыно утро, утренний канон,

 

 

Троицыно утро, утренний канон,

В роще по березкам белый перезвон.

 

Тянется деревня с праздничного сна,

В благовесте ветра хмельная весна.

 

На резных окошках ленты и кусты.

Я пойду к обедне плакать на цветы.

 

Пойте в чаще, птахи, я вам подпою,

Похороним вместе молодость мою.

 

Троицыно утро, утренний канон.

В роще по березкам белый перезвон.

 

1914

 

Туча кружево в роще связала,

 

 

Туча кружево в роще связала,

Закурился пахучий туман.

Еду грязной дорогой с вокзала

Вдалеке от родимых полян.

 

Лес застыл без печали и шума,

Виснет темь, как платок, за сосной.

Сердце гложет плакучая дума...

Ой, не весел ты, край мой родной.

 

Пригорюнились девушки-ели,

И поет мой ямщик на-умяк:

"Я умру на тюремной постели,

Похоронят меня кое-как".

 

1915

 

Дымом половодье

 

 

Дымом половодье

Зализало ил.

Желтые поводья

Месяц уронил.

 

Еду на баркасе,

Тычусь в берега.

Церквами у прясел

Рыжие стога.

 

Заунывным карком

В тишину болот

Черная глухарка

К всенощной зовет.

 

Роща синим мраком

Читати далі