Возвращение к истокам

Техногенная цивилизация планеты Сатан, так называемые Лучезарные, начала необъявленную войну против цивилизации нашей планеты, боясь, что волхвы Земли первыми сумеют достичь Божественного начала. Спустя несколько сотен веков, уже в наше время, Алексею Пригожину предлагают пройти обучение в центре подготовки волхвов. Там он знакомится не только со своей второй половинкой, будущей берегиней Правидой, но и с командой единомышленников. Никто и представить себе не мог, что среди них окажется предатель, и Алексей будет вынужден стать на тропу войны, чтобы предотвратить вторжение и отомстить за гибель близких. В книге «Возвращение к истокам» Сергея Деркача любой выбор может стать роковым, если ты воин, в руках которого – судьба всего человечества.

ПРОЛОГ

Посланец опоздал. Еще издали он видел жирный столб Смерти, поднимающийся над лесом, думал, что сумеет помочь Схимнику, увести его, или, на худой конец, облегчить страдания, принять последние Дары. Но он опоздал.

Поляну, на которой жил Схимник, простой смертный сам найти бы не смог, разве что с разрешения хозяина. Посланец же мог найти дорогу даже с закрытыми глазами. Он просто знал, куда идти, и все. Столб Смерти, поднимающийся над лесом, кроме посвященных, увидеть тоже никто не мог. Не дано это простым смертным. Не в эти времена.

Посланец, ступая осторожно и быстро, добрался до края поляны. Так и есть. Глинобитный дом разрушен. Дары, уничтоженные воинами Лучезарных, уносились в небо жирным черным дымом. Вместе с дымом в голубую лазурь уносилось и тело самого Схимника. Все было кончено. Он опоздал.

Не теряя осторожности, Посланец быстро подошел к руинам, внимательно изучил следы на земле, а потом сел на пороге, не смея войти в разрушенное строение. Не потому, что там таилась какая-то опасность — из уважения к Схимнику. Посланец вгляделся в пространство, прислушался к ветру. Вечный спутник-бродяга шепотом рассказал то, о чем умолчала Земля.

Призраков было шестеро. Они напали с трех сторон. Сняли защиту дома, молниями разрушили крышу, заставив Схимника взяться за оружие и выйти наружу. Схимник, хорошо владевший рукопашным боем, был не в силах противостоять шестерым профессиональным убийцам. Троих из них он забрал с собой, но остальные не оставили ему шанса. Правда, были еще следы, но какие-то невнятные, словно стертые, давние, на которые, может, и не стоит обращать внимания.

Посланец поднял голову к небу. Где-то там, высоко, по золотым лучам Ярила-Солнца, шел теперь к своим предкам Схимник. Шел с гордо поднятой головой, как человек, до конца исполнивший свой долг.

Посидев немного на пороге разрушенного дома, Посланец поднялся, огляделся и легко, словно олень, скрылся в чаще леса. Его задача еще не была выполнена. Нужно успеть предупредить еще двоих волхвов. Нужно успеть.

Посланец мог бежать наравне с ветром, сутками напролет без сна, отдыха и еды. Для него это был не дар. Это была необходимость. Но Посланец не ведал, что Великий Совет слишком поздно узнал о грозящей опасности, и большинство волхвов-хранителей уже мертвы. Уйти успели только трое самых сильных и мудрых, которым теперь придется прилагать огромные усилия, чтобы удержать хрупкое равновесие. Мир начинал сползать в бездну гибели.

Это произойдет не сразу, не в один миг. Пройдут столетия, может, даже тысячелетия, но конец неотвратим. Если только не восстановить вовремя Круг.

Всего этого Посланец не ведал. Он мчался по лесу, подобно ветру, стремясь во что бы то ни стало выполнить свой Урок. Вовремя. Без права на опоздание.

Не смотря на зоркий глаз и острый слух, Посланец все-таки не заметил за собой слежку. Две железные нежити, одна — высоко в небе, а вторая — под землей, сопровождали его, готовясь в нужный момент нанести удар. Они видели каждое его движение, слышали каждый вдох, удар сердца. Когда Посланец выскочил из леса и промчался по полю, они изготовились для атаки с двух сторон. Небесная нежить ушла в смертельное пике, а нежить подземная, разогнавшись, вот-вот должна была вынырнуть из-под земли, подобно рыбе.

Атака захлебнулась, не начавшись. Несколько огромных, размером с зубра, орлов набросились на летящую нежить. Ударами крепких, могучих клювов и когтей сбили ее с боевого курса, заставив атаковать своего подземного союзника. Буквально втоптали, расплющили оба железных монстра друг о друга. А скрежет и визг рвущегося металла заглушил бродяга ветер. Не видел этого посланец. Незачем ему отвлекаться по мелочам от основного задания. Не его это дело.

Наблюдавший за битвой крепкий бородатый мужичонка только усмехнулся в усы, покачал головой. Он еще немного постоял, посмотрел, как ветер хоронит поднятой землей нежить, развернулся и ушел назад в лес. Настало время готовиться к обороне.

ГЛАВА 1

Алексей сидел на балконе своей квартиры и смотрел на закат. Он очень любил это время суток еще с детства, когда родители завозили его на лето к бабушке и деду в Крым. Он выбегал на околицу села каждый вечер и смотрел, как садится за горизонт утомленное солнце. Огромный, на полнеба, малиновый диск опускался все ниже, цеплялся краем за бесконечную степь, постепенно тонул в ней, пока не исчезал совсем. На темнеющем небе загорались первые звезды, яркие, необычные, манящие к себе. Они были похожи на окошки, открывающиеся в небосводе, из которых неведомые жители смотрели на Землю. Вечерняя заря постепенно меркла, вместе с ней засыпали птицы. Слышался обеспокоенный голос бабушки, зовущей непослушного сорванца домой. Маленький Алеша не всегда шел сразу, и тогда приходил за ним дед. Иногда он ругал внука, но чаще замирал рядом, любуясь закатом вместе с ним. Через некоторое время разгневанный голос бабушки, быстро идущей по улице в поисках пропажи, адресовался уже обоим ослушникам. Тогда дед и внук срывались с места и бежали домой по разным сторонам улицы. Бабушка делала вид, что не может решить, кого же из них ловить, топталась на месте, лишь разводя руками. А Алеша со смехом забегал в сумерках во двор, вбегал в летнюю кухню, из которой даже на улице чувствовался запах только что пожаренных пирожков, молока, сметаны и наваристого, густого борща, варить который так вкусно умела только бабушка. Пока они с дедом добирались, наконец, до дома, внук успевал расставить на столе тарелки и ложки, и сидел с прилежным видом, словно ничего не произошло. Все прекрасно понимали, что это такая игра, но делали вид, что все по-взрослому, всерьез. Бабушка для проформы ворчала на мужиков, насыпая в тарелки борщ, особенно доставалось деду. Но тот только покорно кивал и украдкой заговорщицки подмигивал внуку. И так почти каждый день.

С тех пор у Алексея особенное отношение к закатам. Вспоминая детство, Алексей невольно улыбнулся. Как давно это было!

Улыбка погасла, погас и закат, а вместе с ним растаяли воспоминания. Сейчас становилось не до них. Нужно было в спокойной обстановке подумать, как жить и что делать дальше. События, происходящие в последнее время, наталкивали на невеселые мысли. Нужно было все оценить, взвесить, разложить по полочкам. Алексей любил это делать вот так, сидя на балконе и наблюдая за небом. Итак, все началось…

А началось все примерно год назад. Даже не год назад, а раньше, еще в десятом классе. Да нет, даже еще раньше, в детстве. Недаром сейчас в памяти всплыли те летние вечера. Алексей замер, мысленно выстраивая все события в некую логическую цепочку, продвигаясь по ней от конца до начала, и пытаясь определить, не ошибся ли. Вроде нет, все точно.

В детстве ему постоянно снились странные сны-видения. Они были настолько реальными, словно происходили наяву. Маленький Алеша каждую ночь улетал в неведомые земли, полные диковинных, иногда говорящих, зверей, странных людей, волшебников, обычных людей, добрых и злых. Все это было похоже на сказку, поэтому Алеша, в отличие от многих детей, никогда не капризничал, укладываясь спать. Он ждал сказки, о которой многие мечтали, но побывать в ней мог далеко не каждый. Утром мальчик с упоением рассказывал свои сны родителям. Те слушали внимательно, улыбаясь словам ребенка, и списывали все на богатое детское воображение. Мама даже записывала их в особую тетрадку. Через несколько лет, уже научившись читать и писать, Алеша прочитал ее, а потом сам стал вести своеобразный дневник снов, куда тщательно заносил свои сны со всеми подробностями. Иногда заветная тетрадка исчезала, часто вместе родителями, которые ездили в частые командировки, оставляя отпрыска на брата отца, дядю Сеню. Чем занимался дядя, где работал — Алеша не знал, но с ним было так интересно! Дядя придумывал увлекательные игры, интересно рассказывал всякие истории, сюжет которых перекликался со снами ребенка. Но к двенадцати годам волшебные сны снились все реже, пока однажды не исчезли. Казалось, что насовсем. Алеша тогда не сильно-то и расстроился. Он прекрасно понимал, что уже вырос, поэтому сны должны быть взрослыми.

В десятом классе сны возобновились. Теперь они были мало похожи на сказку. Ему снились удивительные и странные миры, которые можно было поделить на две категории. В одних мирах люди жили в единстве с природой, где не было машин, компьютеров, самолетов, космических кораблей, зато правило миром волшебство, знахарство, тяжелый труд, приносящий, тем не менее, немалое удовольствие людям. В других процветала техногенная цивилизация. Города-мегаполисы стремились своими небоскребами в открытый космос, повсюду летали незнакомого вида машины, корабли уносились к звездам, достижения науки были сопоставимы с магией. В обоих мирах люди выглядели счастливыми, уверенными в завтрашнем сне. Казалось, некто представлял Алеше на выбор мир, в котором ему предстояло жить. Хочешь — берись за соху, а нет — садись в звездолет и лети открывать или захватывать неведомые планеты. Алеша снова взялся за дневник. Даже несмотря на то, что компьютер был привычнее бумаги и ручки, он все записывал по-старинке, от руки и в тетрадь. Так длилось больше года, а потом сны снова прекратились. Некто неизвестный словно давал время подумать. Странный он какой-то, еще подумал тогда Алеша, веря, тем не менее, что этот некто существует в реальности. Мальчик даже поделился своими сомнениями с дядей, но тот только положил руку ему на плечо, сказав, что нужно немного подождать, и все наладится.

В третий раз все началось вчера. Ему приснился сон. Алексей стоял в чистом поле на перекрестке двух дорог. Одна из них вела к лесу, а вторая — в большой город, над которым летали многочисленные машины. Парень знал, что ему нужно идти дальше, но вот по какой дороге двигаться? Что выбрать: привычную городскую жизнь или густой, неизвестный, а потому пугающий, лес?

— Страшно? — вдруг раздался чей-то голос за спиной.

От неожиданности Алексей вздрогнул и оглянулся. За ним стоял его ровесник и внимательно разглядывал Алексея. Он был худощав, крепок, на полголовы ниже. Длинные, до плеч, светлые волосы были перехвачены кожаным ремешком. Круглое лицо, внимательные, чуть прищуренные зеленые глаза, тонкий нос, чуть припухлые губы, упрямый подбородок. В общем, ничего особенного. Только глядя в его глаза, Алексей вдруг понял, что паренек намного старше его, словно между ними пролегли целые столетия. А еще Алексей почувствовал, что от незнакомца исходит такая сила, противиться которой не смог бы никто. Самое странное то, что никак не удавалось понять, добрая ли это сила или злая. Казалось, незнакомец, прекрасно зная, чем владеет, давал возможность окружающим самим решать этот вопрос.

Алексей кивнул. Слова, почему-то, казались ему лишними.

Незнакомец же продолжал разглядывать парня, словно решая для себя, стоит продолжать разговор или оборвать его прямо сейчас.

В таком ожидании прошло несколько минут. Наконец, незнакомец подошел вплотную и сказал:

— Похоже, ты тот, кого Великий Совет давно ждал.

— Какой Совет? — невольно спросил Алексей, ничего не понимая. От уверенности, с которой говорил незнакомец, мурашки поползли по коже. Казалось, он знал об Алексее то, о чем тот даже не догадывался.

— Хочешь знать? — Алексей кивнул. — Что ж, тогда приходи сегодня к кресту на Замковой горе. Знаешь, где это?

Алексей снова кивнул.

— Жду тебя в пять часов утра.

Произнеся эти слова, незнакомец стал удаляться, постепенно растворяясь в воздухе. Алексею снова стало страшно. Кто это был? Зачем зовет на встречу? Что такое Великий Совет? Эти мысли роем носились в голове и вызывали головную боль. Чтобы отвлечься, Алексей снова повернулся к перекрестку. Странно! Теперь дорог было не две, а три. Между первой и второй несмело, едва заметно, словно пунктиром, была обозначена тропа. Она вела куда-то в поле, к горизонту. Еще не понимая, что он делает, Алексей сделал первый шаг по тропинке, потом еще один, еще… Прислушиваясь к себе, он понял, что страшно было сделать только первый шаг. Потом страх ушел так же внезапно, как и появился.

Над головой раздалось хлопанье крыльев. Алексей поднял голову и увидел большого черного ворона, который кружил над ним, то ли охраняя, то ли принимая за будущую жертву. Парень хотел отогнать его, даже руками начал махать, но птица, резко спикировав, стремительно улетела вперед, несколько раз резко каркнув.

От этого карканья Алексей и проснулся. За окном серело, приближался рассвет. Парень посмотрел на часы. Было четыре тридцать. Времени едва хватало на то, чтобы собраться, поймать такси и не опоздать на встречу. Мысль о том, чтобы проигнорировать сон, даже не приходила в голову. Наоборот, Алексей был уверен, что, возможно, это та самая важная встреча в его жизни, которой он так долго подсознательно ждал, от которой зависит его будущее. Откуда появилась такая уверенность, он не мог понять.

Быстро одевшись, парень выскочил из дома, добежал до площади, где в любое время суток стояло две-три машины с шашечками, запрыгнул в одну из них и поехал к месту встречи. Иногда он поглядывал на часы, не опаздывает ли, но нет, он успевал вовремя, даже раньше на пять минут. Точность Алексей считал не просто чертой характера. Это была дань уважения к людям, с которыми приходилось общаться. Никто не имеет права тратить на ожидание чужое время.

Отпустив такси, Алексей взбежал по ступенькам, ведущим к кресту, огляделся. Никого. По дороге изредка проезжали одиночные машины, город еще спал. В ногах правды нет, подумал парень и присел перед крестом лицом к реке. Когда-то давно, еще во времена Богдана Хмельницкого, на этом месте козаки-запорожцы под командованием полковника Богуна наголову разбили польские полки. Дело было зимой, Богун применил тактику Александра Невского, заманил поляков в ловушку, и почти все они потонули в водах Южного Буга. Уже в конце двадцатого века, на этом месте винничане поставили каменный крест в честь той славной победы предков.

Алексей смотрел на голубую ленту, покрытую почти прозрачной кисеей тумана, словно одетую в пеньюар. Иногда взгляд цеплялся за алый край неба, в котором вот-вот должно показаться дневное светило. Запели первые птицы. Воздух был нереально прозрачным. Казалось, можно было видеть, как он проходит сквозь травы и деревья, стены домов, синеву реки. Все это — и река, и птицы, и туман — создавали иллюзию ирреальности происходящего.

— Как в сказке, не правда ли? — спросил кто-то над ухом тихо, осторожно, будто боялся словами спугнуть рассвет.

Алексей вздрогнул от неожиданности и повернул голову. Рядом с ним стоял неизвестный из сна. В этот раз одет он был в спортивный костюм и кроссовки, как человек, занимавшийся пробежками по утрам. Алексей украдкой взглянул на часы. Ровно пять. Неизвестный только усмехнулся и присел рядом.

— Давай знакомиться, — протянул он руку Алексею и крепко пожал. — В миру меня зовут Радик, для учеников я — Ратибор.

— Алексей, — парень ответил на рукопожатие.

— Я так понимаю, что ты не привык тратить время попусту, поэтому перейдем прямо к делу. Что ты можешь сказать про современный мир?

Вопрос был настолько неожиданный, что Алексей растерялся.

— Хорошо, — помог ему Радик. — Тебе нравится жить в этом мире?

Парень только пожал плечами. Нравится, не нравится — выбирать не приходится. Суеты полно, лишних телодвижений, неуверенность в завтрашнем дне, страх какой-то, а еще слишком много насилия. Нет, не конкретного, а вообще. По телеку, куда ни глянь — везде боевики, кровь, трупы, взрывы, разбитые машины, смерть. Конечно, это не нравится, но что делать — таков наш мир.

— Не знаю, — честно ответил Алексей.

Радик подумал немного, а потом сказал:

— Наш мир велик и многогранен. В нем много такого, что люди даже представить не в силах. Вот ты, например, в курсе, что сейчас миром практически правит Совет Трехсот?

— Что-то слышал, — неопределенно ответил Алексей.

— Что-то… — передразнил парня Радик. — Ладно, хоть что-то.

— Бульварная пресса, передачи… — словно оправдывался Алексей.

— Совет Трехсот есть ставленником инопланетной, чуждой Земле, цивилизации. Это сборище трехсот самых богатых людей мира, которые владеют реальной, закулисной, а потому неограниченной властью. Они возводят на трон и низвергают правителей, они толкают науку в нужном им направлении, и, значит, само человечество. Ты заметил, что за последние полторы сотни лет цивилизация гигантскими шагами рванулась по пути прогресса, не считаясь с потерями природных ресурсов, как живых, так и ископаемых? Сколько месторождений полезных ископаемых за это время было выработано под ноль? Сколько видов флоры и фауны исчезло или на грани полного вымирания?

— Я понял! — Алексей широко улыбнулся. — Ты — из Гринписа?

Радик посмотрел на него внимательно и немного с сожалением, как на ребенка, сказав с досадой:

— Ничего ты не понял. Разве активист Гринписа будет приходить к тебе во сне и договариваться о встрече?

На это Алексею ответить было нечего. Нестыковочка.

— Разные цивилизации движутся своими, отличными от других, путями. Одни чисто техногенные, другие смешанные, третьи используют в своей жизни прикладную магию. Наша цивилизация изначально была основана на понимании и применении Силы, которой пронизана вся Вселенная, из которой соткано все живое и неживое. Была основана, пока сюда не прилетели разведчики молодой, сильной, но страдающей имперскими амбициями цивилизации с планеты Сатан. Они претендовали на роль ведущей силы в нашей Галактике. Их аналитические машины рассчитали, что, при таком своем развитии, уже через несколько тысяч лет земляне без всяких громоздких и довольно неуклюжих аппаратов смогут вырваться далеко вперед не только в исследованиях космоса, но и в постижении Божественного Начала, к которому сатаниане никак не могли подступиться. В этом случае их оттеснят на второстепенную роль, сделают низшей расой. Так думали пришельцы. Допустить подобного их амбиции не позволяли. Напрямую уничтожить Землю пришельцы не могли по законам Вселенной, и тогда их руководством было принято решение изменить само направление развития человечества. Подготовка длилась долго, несколько тысяч лет. И вот, в конце девятнадцатого века, когда в руках трехсот людей сосредоточилось девяносто процентов всех ресурсов планеты, началось глобальное изменение Земли. Посыпались одно за другим научные открытия, словно из рога изобилия. Человек резко, практически без всякого перехода поменял мотыгу на трактор с программным управлением. Гигантские заводы и фабрики выплескивают в атмосферу миллионы кубометров угарного газа, города заполнились смогом, взлеты космических аппаратов разрывают озоновый слой на куски. Как давно ты пил воду из Буга?

Алексей не ожидал такого вопроса, поэтому ответил, слегка с опозданием:

— Давно, еще в детстве.

— А сейчас не рискнешь, правда? Еще двадцать лет назад в магазинах продавали только сладкую и минеральную воду, теперь же простая питьевая вода расходится за умеренную плату, потому что воду из-под крана пить опасно для здоровья.

В словах Радика прозвучало столько боли, что Алексей невольно содрогнулся. Он не раз ловил себя на мимолетных мыслях, что не по тому пути движется человечество, ой, не по тому! С ностальгией Алексей вспоминал те времена, когда, еще маленьким, он дышал зимой напоенным снегом воздухом; босиком бегал по двору весной, сбивая ногами душистые, как в поле, цветы; подставлял лицо летнему дождю и наслаждался его сладкими, волшебными слезами; как любил осенние грозы и запах опавшей листвы… В последние несколько лет Алексей ни разу не мог позволить себе такой роскоши. И не потому, что не было времени остановиться на секунду и замереть, поддаться очарованию природы. А потому, что этого очарования больше не было. Не-бы-ло. От этих мыслей стало больно и обидно. Урбанизация вытеснила все, что было так дорого с детства, где жил, словно в сказке. В душе образовался вакуум.

Тем временем Радик продолжал:

— Когда-то все было не так. Давно, несколько тысяч лет назад, миром правил Великий Совет. Он состоял из четырех магов-стихийников, которым подчинялись волхвы-хранители числом двенадцать. Они были щитом Земли и жили в разных ее концах, по двое на континент.

— Кто такие маги-стихийники? — прервал Радика Алексей.

— Это маги, которым подчинялись четыре стихии: огонь, вода, ветер и земля. Не думай, это не сказки. Ты знаешь, что такое эгрегор?

Алексей только пожал плечами.

— Эгрегор — это мощное биоэнергетическое поле, которое создает группа людей. Скажем, несколько тысяч человек начинают молиться о чем-нибудь конкретном, ну, например, чтобы пошел дождь во время засухи. Проходит несколько часов, и о чудо — небосвод затягивается тяжелыми свинцовыми тучами, на землю льется целый водопад воды. Скажешь, такого не бывало?

Алексей ухмыльнулся. Сказки для малышей!

— Тогда ответь мне, почему тебя слушается ветер, когда ты просишь его не мешать подкуривать тебе сигарету?

Алексей застыл, потом с некоторым страхом посмотрел на собеседника. Выстрел, как говорится, не в бровь, а в глаз. Действительно, уже несколько лет парень имел привычку обращаться по имени к ветру, если не мог подкурить под его порывами. В зависимости от времени года, он называл его по-разному: Весенько, Летко, Осенько, Зимко. Как ни странно, если просить ласково и искренне, ветер слушался и замирал на короткое мгновение, достаточное, чтобы сигарета зажглась. Странно еще и то, что Радик сейчас так легко говорил о том, о чем никто, кроме Алексея, не знал.

Радик только улыбнулся в ответ:

— Ты умеешь укрощать, казалось бы, неукротимую стихию. Пусть твое умение находится в зачаточном состоянии, пусть. Но оно есть, и от этого никуда не деться. А теперь представь, что тысячи, сотни тысяч или миллионы людей молят о чем-то стихию, а один человек умеет собрать всю энергию их мыслей в один пучок. Тогда этот пучок мог структурировать пространство, другими словами — материализовать мысли, желания и потребности делать свершившимися. Например — вызывал дождь, то есть ветер пригонял тучи, из которых на землю капала долгожданная влага. Об этом очень доходчиво написал Владимир Шемчук в своей книге “Волхвы”. Почитай на досуге.

Радик замолчал на несколько минут, давая возможность собеседнику переварить услышанную информацию. Алексей с интересом смотрел на него, ожидая продолжения. Все, о чем говорил новый знакомый, можно было бы со спокойной совестью назвать бредом, если бы не одно “но”: в душе парень был уверен в его правоте. Немного позже Радик сказал:

— Прежде, чем поговорить о тебе, я хотел бы продолжить. Двенадцать волхвов-хранителей по очереди следили за тем, чтобы психо-энергетическое поле Земли, так называемый эгрегор, был неразрывно связанным с каждым ее обитателем, будь то человек, животное или растение. Только в этом случае цивилизация в целом имела все шансы не только выжить, но и выйти на очень высокий, практически Божественный уровень развития. Кроме того, с помощью своих Даров, подаренных титанитами, они могли отбросить захватчиков в глубокий космос и оставить один на один с капризами Вселенной. Разведчики-пришельцы действовали очень хитро и осторожно. Нет, у них не было таких природных способностей, как у землян. Они, эти способности, атрофировались у них за ненадобностью, ведь пришельцы избрали путь техногенный. Их заменили различные приборы, далеко не такие совершенные, как организм человека, который был напрямую подключен к психо-энергетическому полю Земли. Лучезарные — так называли себя сатаниане — поступили хитро и подло. Внимательно изучив, как обустроена наша цивилизация, пришельцы нашли слабые места в ее защите и ударили по-тихому. Для начала нужно было уничтожить эгрегоры. Как это сделать? Очень просто. Нужно заставить человека думать, что всему есть рациональное объяснение. Тогда человек перестает верить, искренность в помыслах заменяется скептицизмом, а вера — атеизмом. Но, чтобы этого достичь, необходимо разорвать связь Земли с человеком. Так, две тысячи лет назад, было уничтожено восемь из двенадцати волхвов-хранителей. Теперь, когда угроза быть уничтоженными устранена, можно продолжать экспансию. Сатаниане ошиблись только в одном: не мог человек просто так оборвать связь со своей планетой. Для него это было бы сродни самоубийству. И тогда пришельцы решили заменить живую веру на веру синтетическую. Причем не на одну, а на несколько. Так возникло в мире множество религий, которые, имея один исток, незначительно отличаются друг от друга и находятся в состоянии постоянной конфронтации. Присмотрись внимательно. Разве много принципиальных расхождений в учениях Будды, Каббалы, Христа, Магомеда, Зороастра? Что самое интересное — все ратуют за мир во всем мире и терпимость к иноверцам. Но, чтобы хотеть мира, нужно готовиться к войне. Что нужно для войны? Оружие. И начинается гонка вооружений, которая длится уже около двух тысяч лет. А что лучше всего двигает такую гонку? Правильно, технический прогресс. Ни для кого не секрет, что все значимые для человечества прорывы в науке сначала были использованы военными, а уж потом переданы на благо человечества.

Радик снова замолчал, словно подводя черту под сказанным. Алексей не сказал ни слова. Он сидел тихо, боясь даже вздохом прервать собеседника. Почему-то казалось, что наступает момент истины, к которому каждый человек приходит рано или поздно. Радик продолжил через минуту:

— Тебе с детства снились сны, в которых демонстрировались два способа жизни. Некто словно ставил тебя перед выбором, который ты просто обязан сделать. Либо возвращение к Истокам Силы, либо — жизнь в техногенной цивилизации. Не скажу, что второе хуже, чем первое. Скорее, оно противно самой природе человека как сущности, созданной Творцом. Как говорил один киногерой, это не наши методы. Выбирать тебе.

— Почему я и почему сейчас? — выдохнул Алексей. Ему льстило считать себя избранным, но хотелось услышать это от других.

— Хоть гордыня и грех, но тут ты прав, — угадал мысли парня Радик. — Ты — избранный. Великий Совет через помощников волхвов-хранителей, советников Ра, ищет и находит людей с так называемыми экстрасенсорными способностями, а потом обучает в специальных центрах, разбросанных по всей планете. Из учеников иногда вырастают замечательные личности, в том числе и титаниты.

— Кто они такие?

— Всему свое время. Если ты согласишься, пройдешь трудный и опасный путь подготовки и становления, то узнаешь не только это. Если откажешься — что ж, будем ждать следующего кандидата. Только времени у нас практически не осталось.

— Почему?

— Лучезарные затеяли что-то опасное, с чем мы еще не имели дело. Видишь, я откровенен с тобой, ничего не утаиваю и не требую молчания взамен. Но запомни: что бы ты сейчас не выбрал — обратной дороги у тебя уже не будет никогда.

Радик замолчал и повернул лицо на восток. Алексей проследил его взгляд.

Горизонт, окрашенный в золотисто-алый цвет, был покрыт, словно тончайшей кисеей, облаками, сквозь которые гордо, величаво, с грацией императора, поднимался огромный малиновый диск. Он лучами, как руками, раздвигал массы тумана, гасил последние звезды, заставил стыдливо померкнуть луну. По реке побежали золотистые искры, будто солнце бросило на ее поверхность горсть искрящегося конфетти. Мгновенно запел в листве целый хор птиц. Каждая пичуга по-своему восхваляла восход дневного светила и старалась от души, но, тем не менее, хор звучал слаженно, словно ним управлял очень опытный дирижер. Необъяснимый, детский восторг заполнил душу Алексея. Ему казалось, что он растворяется в этой феерии рождения дня, становится одним из многих частичек-атомов, из которых состоит этот мир. Такого блаженного восторга он еще никогда не испытывал. Хотелось вскочить, оттолкнуться от земли и лететь навстречу утренним лучам, купаться в облаках, умыть бледный диск луны, погладить каждую волну в реке.

Все очарование закончилось так же внезапно, как и началось. Смердящий солярой “КамАЗ” своим трубным клаксоном возмутился какой-то легковушке и вмиг оборвал сказку. Алексей повернул голову, но рядом никого не было. Радик исчез так же неслышно, как и появился.

Парень не помнил, что он делал целый день. Мысли об утренней встрече не давали покоя. Алексей вспоминал каждое слово Радика, его интонации, жесты, пытаясь услышать свой ответ на все сказанное. И, едва вернувшись домой, он сел на балконе и стал смотреть, как Ярило-Солнце медленно уходит на покой. Заодно принять окончательное решение.

Но оно не приходило. Алексей никак не мог услышать себя, свое сердце. Привычная жизнь тянула назад, новое и неизвестное пугало, но было таким загадочным и желанным, как запретный плод. Разум холодно взвешивал все аргументы “за” и “против”, а душа плевать хотела на старания мозга. Уже далеко за полночь, уставший от долгой борьбы с самим собой, Алексей упал на кровать и мгновенно уснул. В эту ночь ничего не приснилось.

ГЛАВА 2

— Твою дивизию! — выругался Алексей, открыв холодильник.

Изнутри пахнуло вонью, лампочка не работала, вместо холода парень ощутил тепло. Холодильник умер, причем весьма скоропостижно. Казалось, все продукты пришли в негодность. Чтобы избавиться от неприятного запаха, пришлось открыть окно. Морщась, Алексей осмотрел холодильник, вынул вилку из розетки и снова вставил. Так и есть. Полезное изобретение человечества приказало долго жить. С чего бы это? Холодильник был относительно новый, всего несколько лет назад купленный в супермаркете. Может, был скачок напряжения ночью?

Времени разбираться не было. До начала рабочего дня оставалось не так много времени. Брезгливо морщась, Алексей быстро избавлял внутренности холодильника от испортившихся продуктов. Как оказалось, все, что было куплено в супермаркете, включая копченую колбасу и масло, протухло. Относительно живыми остались лоток яиц, пакет молока, зелень. А вот сало, привезенное родителями на выходных из села, выглядело свежим, словно вчера еще бегало по двору и хрюкало. Домашнее мясо тоже не пострадало. Алексей быстро сгреб в мусорный пакет все, что испортилось за ночь, оставив на столе уцелевшие продукты и накрыв их тарелками, схватил пакет и выскочил из дома. На завтрак не оставалось ни времени, ни аппетита.

Придя в офис, Алексей первым делом через интернет нашел телефоны сервисных центров по обслуживанию холодильников. Через час поисков и переговоров он договорился о встрече с мастером. Тот не мог приехать в обед, мог только через час. Пришлось отпрашиваться у руководства.

Через сорок минут Алексей стоял под своим подъездом, ругаясь и злясь, не в силах открыть дверь своим электронным ключом. Выручила соседка с нижнего этажа, добродушная старушка. Она возвращалась из магазина, постояла несколько минут, наблюдая за мучениями молодого человека, а потом достала из сумочки ключи и решила проблему.

— Вот так вот, Алеша, — сказала она с улыбкой, придерживая для него дверь. — Прогресс, как ни крути. Без него — никак.

Алексей поблагодарил, попытался в знак благодарности поднести сумку, но тут сзади кто-то спросил:

— Квартира восемнадцать здесь?

Алексей оглянулся и увидел мужчину средних лет, одетого в синий комбинезон и такую же кепку с логотипами какой-то фирмы. В руках мужчина держал объемный ящик для инструмента.

— Вы по ремонту холодильников? — догадался Алексей.

— Ага.

— Идемте, это я вас вызывал.

За время этого короткого диалога соседка успела пройти несколько пролетов. Живая старушка, подумал невольно Алексей, но догонять не стал. Все его внимание было сосредоточено на мастере. Пока они поднимались в квартиру, Алексей рассказывал о причинах вызова. Мастер слушал внимательно, будто доктор пациента, а потом, уже на кухне, он быстро отодвинул холодильник от стены, стал ковыряться во внутренностях. Алексей не стал ему мешать. Он только проверил, не испортилось ли то, что он оставил на столе, и ушел в комнату. Мастер занимался ремонтом более часа. За это время он два раза спускался вниз, к машине, брал необходимые запчасти. Алексей каждый раз провожал его, снова и снова проверяя свой электронный ключ. Странно, но теперь он работал безупречно. Алексею оставалось только пожимать плечами, силясь понять, что же происходит.

Мастер закончил работу, позвал хозяина. Алексей проверил, как работает холодильник, спросил:

— И что же было?

— У вас вытек фреон и одновременно накрылся компрессор, — ответил мастер, собирая инструмент. — Я все восстановил, так что пользуйтесь.

— Странно, — словно про себя, произнес Алексей.

— Что странно? Что я все восстановил?

— Нет. Почти все продукты испортились за одну ночь. Пришлось выбросить.

— А это вы купили утром? — мастер указал отверткой на накрытые тарелками продукты.

— В том-то и дело, что вот это, даже мясо, не испортилось, а вот колбаса, масло, балык, копченая рыба, сыр — все выбросил.

— Магазинное, видать?

— Конечно.

— А то, что не испортилось, откуда?

— Родители привезли из села.

— Тогда все ясно.

После этих слов мастер замолчал и продолжал собираться, будто сказанного было вполне достаточно для объяснения.

— Что же вам ясно? — спросил Алексей, после минутной паузы поняв, что продолжения может и не быть.

— Дело в том, что, если продукты домашние, да еще выращенные для себя, без всяких там добавок и химии, можно сказать, с душой, тогда они, при правильном подходе к делу, могут долго храниться без всяких холодильников. В старину как было? Зарезали кабанчика, мясо какое на колбасу там пустили или засолили, а остальное, вместе с салом — в погреб. Температура в погребе редко опускалась ниже десяти градусов, но мясо-то не портилось очень долго. Так и со всем остальным. Я это точно знаю.

— Вы из села родом?

— Да все мы из села-деревни, кто раньше, кто — позже. Кто уроки стариков еще помнит, а кто позабыл уже. А за холодильник не переживайте. Теперь он не сломается.

Собравшись, мастер огласил сумму, и, получив деньги, покинул квартиру. Алексей же не стал спешить на работу. Его зацепили слова нестарого еще человека, сказанные с такой простотой и какой-то житейской мудростью, словно все, о чем он говорил, было естественно и доступно. Укладывая продукты в холодильник, Алексей все размышлял над услышанным, а потом вдруг вспомнил слова соседки. Какой-то червячок начал грызть сознание, не давая покоя. Что-то не согласовалось в словах обоих. После нескольких минут упорного размышления, Алексей понял. Ну, точно! Если бы про прогресс говорил мастер, а про продукты — соседка, вот это было бы естественным, закономерным. Но в данном случае все было с точностью до наоборот, и это несоответствие заставляло задуматься.

От размышлений оторвал мобильник. Он пикнул несколько раз и отключился. Взглянув на экран, Алексей с удивлением понял, что телефон разрядился. Странно, ведь он всю ночь простоял на зарядке. Заряжать аппарат не было времени, поэтому, захватив зарядку с собой, парень покинул квартиру и отправился на работу.

Но на этом странности не закончились. Сначала сгорела розетка, к которой был подключен компьютер Алексея, потом, в самый ответственный момент полетела операционная система, так что пришлось вызывать системного администратора.

— Сегодня не твой день, Пригожин, — посмеивались над Алексеем коллеги, когда он в курилке рассказывал о своих проблемах.

Возвращаясь после работы домой, Алексей вдруг решил свернуть в парк. Впрочем, это был не совсем парк. Когда-то, давным-давно, здесь рос лес за чертой города, но со временем Винница разрослась, расстроилась. Участок леса городские власти привели в порядок, почистили, посадили новые деревья, и теперь он официально назывался лесопарк. Здесь, среди деревьев, находились корпуса трех больниц, в том числе детской областной, дом престарелых, детский дом. Территория парка была довольно приличной — несколько квадратных километров. Здесь же находилось небольшое озеро. Деревья в парке росли разные: и лиственные, и хвойные. А какой здесь стоял воздух весной, когда к запахам набухших почек присоединялся запах первых весенних трав и цветов! Казалось, этот воздух можно было мазать на хлеб и вкушать, как самый дорогой деликатес.

Алексей неторопливо шел по широкой тропе, дыша всей грудью, наслаждаясь прохладой, пением птиц. До заката еще было далеко, но солнце уже не припекало — ласкало своими лучами, которые пробивались сквозь живую зелень листьев. Время будто остановилось. Хотелось идти и идти, не чувствуя усталости.

Незаметно для себя Алексей вышел к озеру, которое находилось довольно далеко от входа в парк. Как он здесь оказался и куда делись люди, гуляющие среди деревьев — Алексей так и не понял. Он так погрузился в великолепие природы, что как-то упустил этот момент.

Прогулявшись вдоль берега, парень выбрал себе место у самой кромки воды, сел, снял обувь и опустил ноги в прохладную воду. Ступни сразу словно обожгло морозом, а потом по коже побежали горячие искры. Здорово!

Алексей наблюдал за солнечными зайчиками, которые прыгали по водной ряби, и даже вздрогнул, услышав сбоку от себя чей-то голос:

— Расшалились что-то они сегодня. Никак, обрадовались.

Алексей повернул голову. Рядом с ним стоял мужичок неопределенного возраста, похожий на бомжа. Старая, мятая, латаная-перелатаная одежка не по размеру, седоватая борода, спутанные седые волосы, сморщенное лицо. На ногах — ботинки на босу ногу, в одной руке палка, в другой — пустой вещь-мешок, похожий на древнюю котомку. Либо уже сдал бутылки, либо день был неудачный, подумал Алексей, осматривая бомжа. Скорее, неудачный, решил про себя парень. Потому что от бомжа не пахло спиртным. От него вообще никак не пахло, но это Алексея, почему-то, не смутило. Он просто не придал этому значение. Вдруг остро захотелось, чтобы мужик оставил его в покое. Достав из кармана крупную купюру, Алексей протянул ее бомжу и сказал:

— Слышь, мужик, поищи себе другое место.

Тот посмотрел на парня, словно только сейчас заметил, даже удивление промелькнуло в глазах, потом как-то хитро улыбнулся и спросил:

— А чем это плохо?

Истолковав его слова по-своему, Алексей достал еще одну купюру, добавил к предыдущей:

— Оно уже занято.

Бомж осторожно взял деньги, поднес их к самым глазам, кажется, даже понюхал, словно видел деньги впервые в жизни, но уходить не торопился. Поведение незнакомца начало раздражать. Алексей нехотя поднялся, стал медленно подходить к мужику, показывая всем своим видом, что он не хотел доставить неприятности, но придется. Как ни странно, бомж не испугался. Похоже, он даже не понял, что ему грозит. Еще раз осмотрев купюры, мужик небрежно спрятал их в карман и сказал приблизившемуся вплотную Алексею:

— Идем, мил человек, покажу тебе иное место. Оно покрасивше будет.

После этого бомж повернулся спиной и неторопливо зашагал вдоль берега. Он не оглядывался, будто был уверен, что парень последует за ним.

Алексей даже растерялся от неожиданности. Удивляясь на самого себя, как говорят в Одессе, он подобрал обувь и быстро догнал удаляющегося бомжа. А тот шел себе не спеша, что-то бормотал под нос, будто разговаривал с кем-то. Немного приноровившись к его походке, Алексей понял, что странный бомж разговаривал с травами, кустами, солнечными бликами. Уж не больной ли он, с тревогой подумал парень, понемногу отодвигаясь от попутчика на полметра. Мысль уйти или убежать даже не мелькнула в голове. Наоборот, Алексея разобрало такое любопытство, что он захотел, во что бы то ни стало, увидеть это “место покрасивше”.

Мужик все шел и шел, ведя неспешный диалог с природой. Кого-то он ругал, кому-то, наоборот, что-то советовал, над кем-то надсмехался. Алексей стал с интересом прислушиваться к его репликам, но попутчик говорил на каком-то непонятном диалекте. Вроде бы и слова русские, но вот понять их невозможно.

Неожиданно мужик остановился, словно налетел на невидимую стену.

— О, гляди-ка, пришли! — сказал он, удивляясь собственным наблюдениям.

Алексей огляделся. Они отошли от предыдущего места на порядочное расстояние и теперь стояли практически напротив него, но ничего сверхзамечательного или суперкрасивого парень найти не мог. Правда, был один нюанс: солнце практически скрылось за верхушками деревьев. Вечер наступил как-то уж слишком быстро и неожиданно, как бывает в горах. Мужик хитро посмотрел на него, спросил:

— Обувку-то почему в руке несешь?

Алексей только сейчас заметил, что все это время шел босым, но обуваться не хотелось. Трава и земля, по которой ступали ступни, словно сил добавляли.

— Верно, все верно, — закивал одобрительно головой мужик.

Он повернулся спиной к озеру, а лицом — к заходящему солнцу, поклонился три раза низко, до самой земли, что-то сказал на распев, а потом обратился к Алексею:

— Оставь на берегу все, что тебе не нужно, и иди за мной.

Сам же, без суеты, уверенно, подступил к самой кромке воды, стал ждать. Алексей, ничего не понимая, положил обувь на траву, стал за его спиной, глядя на гладь озера.

— Если ты все ненужное оставил здесь, твои глаза откроются, и ты увидишь то, чего люди обычно не замечают.

Прошло немного времени. Солнце все больше погружалось в верхушки деревьев, лаская землю последними своими лучами. Алексею начало казаться, что плоское зеркало воды понемногу искривляется, приобретая очертания какого-то иного, не современного, сооружения. Парень даже на несколько секунд зажмурил глаза в надежде, что видение исчезнет. Нет, оно не исчезло. Вода озера, вопреки всем законам земным, стала превращаться в стены какого-то храма. Что это был именно храм — Алексей, почему-то, был абсолютно уверен.

Мужик тем временем шагнул вперед, прямо на поверхность воды, и не торопясь зашагал к дивному сооружению. Сделав несколько шагов, он остановился, посмотрел на застывшего с открытым ртом парня, спросил:

— Ну, чего стоишь? Иди за мной.

— Куда? — только и смог выдавить из себя Алексей.

— Оставь все лишнее и иди.

Алексей сделал первый шаг. Он ступил в озеро, нагретая за день вода теплая, как парное молоко, омыла ступни. Второй шаг. Вода омывала щиколотки. Мужик неодобрительно покачал головой:

— Так дело не пойдет, мил человек. Я же сказал: оставь на берегу все лишнее.

— Одежду тоже? — спросил Алексей, начиная стягивать с себя тенниску.

— Вот блаженный! — не то отругал, не то посетовал мужик. — Одежка-то тут при чем? Ты сомнения свои оставь на берегу, возьми только веру. Без нее — никак.

Алексей растерянно смотрел на него, ничего не понимая. Какие сомнения? Какую веру?

— Не понимаешь, — с досадой констатировал мужик. — Жаль. Ладно, дорастешь — приходи. Я ждать буду. Только приходи либо на рассвете, либо на закате. Иначе никак.

Последние слова мужик сказал уже на ходу. Он все так же неторопливо приближался к творению вод, и вечерние лучи танцевали на его спине зайчиками.

Алексей отступил на берег, не в силах отвести глаз. В какой-то момент он вдруг увидел все: и дорожку, ведущую к центру озера, и идущего по ней уже не безликого мужика-бомжа, но крепкого, высокого, стройного мужчину с буйной русой шевелюрой на голове, одетого в полосатые штаны, заправленные в мягкие сапоги, вышитую рубаху навыпуск, подпоясанную плетенным из живых цветов поясом, державший в руках посох и корзину, полную каких-то трав и цветов. А храм потерял свою иллюзорность. Водяные стены вдруг стали белокаменными, призрачное строение выросло из воды, словно частичка легендарного града Китежа. Такой церкви Алексей еще не видел в своей жизни. Ровные белые стены с небольшими окнами, оплетенные зеленью, стояли намертво на зыбких водах, словно на твердейшем фундаменте. Резная крепкая дверь блестела, будто ее изготовили только вчера и вчера же навесили. А купол, купол… Он был одновременно огромен и ничтожно мал, он был материален и, вместе с тем, эфемерным, словно мираж. Он рос из стен, как живой, и терялся где-то в глубине вечернего неба, утопая в гаснущих лучах. Казалось, что храм не принадлежал к трехмерному пространству. Он был сотворен на иных законах, недоступных пониманию человека. Внезапно зазвенели колокола. В них было все: и звон золота, и пение птиц, и звук скользящих по воздуху лучей солнца, и плеск воды, и шорох листвы. Даже, казалось, был слышен разговор звезд. Такой музыки Алексей еще никогда не слышал. Тело сделалось легким, словно было соткано из шелка. Казалось, оттолкнись ногой — и улетишь высоко-высоко, к самим звездам.

Но солнце опускалось все ниже и ниже, храм, дорожка и идущий по ней мужик растворялись в вечернем воздухе. Алексей успел увидеть, как он открыл дверь храма, посмотрел на Алексея, сказал что-то. С последним ударом колокола до парня долетели его слова:

— С верой приходи. Я жду.

После этого все превратилось в молочную дымку тумана.

Алексей очнулся, когда уже давно стемнело. Он стоял на том же месте, смотрел в то же озеро и не мог понять, привиделось ему все или это было на самом деле. Хотелось лечь и заснуть прямо здесь, на берегу, но внутренний голос почему-то подсказывал, что этого делать нельзя, рано еще. Всему свое время.

Как он выбрался из лесопарка, Алексей понять не мог. В темноте, среди деревьев легко было заблудиться, но кто-то невидимый словно расстилал перед ним дорожку тропинки, а парню оставалось только идти по ней. Слева и справа среди травы мерцали огнем, как драгоценностями, неизвестные цветы. Можно было сорвать один, но почему-то приходило понимание, что делать этого не стоит. Цветок умрет, погаснет, как только его оторвут от земли.

Выйдя из парка, Алексей осмотрелся. В нос сразу же ударил неприятный запах гари сгоревшего бензина, дивные лесные запахи исчезли. Машин было очень мало, общественный транспорт не ходил. Алексей взглянул на часы. Ого! Почти час ночи. Пора домой.

Заснул он легко. И снилось ему, что стоит он на берегу того самого озера в лесопарке, пытается идти по воде, но каждый раз ступня упирается в дно.

— Без веры у тебя ничего не получится, — послышался за спиной знакомый голос.

Алексей оглянулся и увидел Радика, сидящего на берегу. Он кивнул ему, сказал:

— Я стараюсь.

— Старания одного здесь недостаточно. Нужно верить. Искренне, всей душой, каждой клеточкой своего тела, — ответил Радик. — Сейчас ты еще не готов идти.

— Научи.

— Этому научить нельзя. Вера либо есть, либо ее нет. Ты лучше присядь, поговорим.

Алексей сел рядом, обхватил руками колени и стал смотреть на зеркало озера.

— Маленький ребенок очень долго готовится, чтобы сделать первый шаг. Он сначала учится держать голову, потом садится, потом ползает, пытается встать, падает, ушибается, плачет, но снова ползет, пытается подняться и снова падает, пока в один прекрасный день, на радость папе и маме, не делает первый, самый важный шаг в своей жизни, и смеется, радуясь своей первой, пусть маленькой, но такой важной, победе. Потом, правда, его долго учат сидеть на месте, но не это главное. Важно, что ребенок достигает поставленной ним же самим перед собой цели. А знаешь, почему? Потому что он искренне верит, что однажды сможет сделать то, к чему стремится. Решив для себя раз и навсегда научиться ходить, малыш ни на секунду не сомневается, что зашагает легко, как его родители. Он просто верит, и все.

— И к чему эта длинная тирада? — несколько раздраженно спросил Алексей.

— Как ты можешь сделать первый шаг, если еще не определился, хочешь ты этого или нет?

— Хочу, конечно! Видишь, стараюсь, но ничего пока не получается.

— Мы говорим о разных вещах. Ты — о физической возможности ходить по воде, а я — о твоем решении.

— Не понял?

— Ты до сих пор не определился, какой мир твой: инопланетный или земной.

Алексей задумался.

— Не подумай, что я пытаюсь давить на тебя, — продолжал Радик. — Я представляю, что сейчас творится в твоей душе. Когда-то и я сам стоял перед выбором. Что лучше: привычная, обыденная жизнь, которой живешь с самого рождения, стабильная и изученная в самых мельчайших подробностях, или неведомый, странный мир, где твои возможности могут раскрыться в полной мере, где ты станешь больше, чем простой смертный, но останешься таким же, как и остальные люди? Как выбрать между возможностью иметь множество мертвых железных нежитей-слуг и тяжелым трудом над самим собой, чтобы прикоснуться к Божественному Началу? Шагать по проторенному, известному пути и не бить ноги, или мучительно делать каждый шаг на неведомой тропе, стирая ступни в кровь?

На этот раз Алексей даже не удивился, что Радик так четко прочитал все его мысли. Он был просто уверен, что сделать это мог только тот, кто сам в муках постиг свою истину. Парень долго молчал, думая о многом и ни о чем одновременно. Радик его не торопил. Он умел молчать.

— Скажи, почему сегодня со мной произошло столько необычного? — спросил, наконец, Алексей, взглянув на собеседника.

— Что ты имеешь в виду? — не понял тот.

Алексей подробно пересказал все события. Радик слушал внимательно, а разговор с соседкой и мастером-холодильщиком попросил повторить. Потом он некоторое время сидел молча, обдумывая что-то, и, наконец, сказал, тщательно подбирая слова:

— Мне сложно ответить тебе точно, потому что у меня нет всех данных. Ясно одно: времени на выбор осталось очень мало.

Произнеся эти слова, Радик посмотрел в глаза Алексею, опустил их:

— Извини, я соврал тебе. Больше не повторится.

Алексей, почти ничего не понимая, продолжал смотреть на собеседника. Тот глубоко вдохнул, словно перед прыжком с парашютом из люка самолета и продолжил:

— Лучезарные вычислили тебя. Они прекрасно понимают, что для них значит твой выбор. Для начала они хотели показать, как много для тебя значит нынешнее положение вещей и как трудно жить без, скажем, холодильника. Не могут живые продукты испортиться так быстро, ты и сам это понял. А вот полумертвые, с добавками — за несколько часов. То же самое и с мобилкой, компьютером, розеткой. Тебе наочно показывают: смотри как хорошо сейчас и как плохо будет, если воспротивишься. Скажу честно: вечернее событие тоже было преднамеренным. Почему мы не можем применить то же оружие, что и наши враги? Просто мы избрали немного другой путь. Тебе показали то, что скрыто от глаз простых людей, а дальше — твой выбор. Если увиденное оставит тебя равнодушным — нам нужно идти дальше и искать другого. Но если твое сердце трепетало при виде обычных когда-то вещей, если луч солнца, капля росы, самоцвет бутона папоротника заставлял тебя взлетать к звездам — значит, еще не все потеряно. Решайся.

Алексей лег на спину, стал смотреть в ночное небо. Звезды алмазной пылью устилали Млечный путь. Вот одна из них сорвалась и полетела вниз, прямо на Алексея, превращаясь на лету в фигурку девушки, окруженную сияющей аурой. Ее свет ослеплял, пришлось прикрыть веки рукой, но и сквозь ладонь пробивался яркий, но мягкий, свет.

Алексей открыл глаза. За окном щебетали птицы, солнечный зайчик полз по лицу, согревая своим дыханием. Вдруг захотелось поймать его ладонью и не отпускать никуда, играться, как в детстве, сделать его живым.

Алексей улыбнулся этой нелепой мысли. Впрочем, не такой уж нелепой. Если сделать правильный выбор.

Алексей встал, подошел к окну, посмотрел на двор, залитый солнцем, а потом тихо, но твердо произнес:

— Я хочу пройти по воде.

Читати далі