Трое из ларца и Змей Калиныч в придачу

Казалось бы, что может быть проще и скучнее, чем наводить порядок в архиве? Именно так и думали курсанты Школы межмирового контроля Пограничья Леня Летун, Вова Заикин и Вася Паляныця, которые были отправлены в Мир магии для отбывания наказания. Но даже в таком простом деле ребята умудрились найти приключения на свою голову. Змей Калиныч, с которым курсанты познакомились в волшебном Мире, подсказал, что работу можно сделать быстрее, если отыскать в подвале архива некую книгу с магическими формулами. Но вместо книги парни натыкаются на темницу Ледницы, внучки самого Чернобога, и выпускают ее на свободу. После двадцати лет спокойной жизни Миры снова оказались на краю катастрофы. Теперь, чтобы спасти их и избежать наказания за свой проступок, курсанты и Змей отправляются в погоню за древним существом. Но не тут-то было: Волшебница Василиса Ивановна Премудрая открывает охоту на парней из Пограничья и их крылатого трехголового друга… Удивительная и захватывающая история о невероятных опасностях и удивительных подвигах в волшебном мире, полном магических и сказочных существ, — в новом романе «Трое из ларца и Змей Калиныч в придачу» от мастера фантастического жанра Сергея Деркача.

ГЛАВА 1

Смерч возник внезапно у самых моих ног. Он постепенно разрастался, крепчал, увеличивался. От неожиданности и страха я отступил на шаг, глядя, как потоки воздуха закручивают опавшие листья и тонкие сухие веточки.

— Летун, не спите, — потребовала от меня Василиса Премудрая. В ее голосе не было и намека на улыбку. — Вперед!

Сжав в кулак страх и нерешительность, я сделал шаг, потом еще, еще, пока не оказался в центре завихрения. Смерч окутал меня с ног до головы, пыль проникла в легкие. Потоки воздуха тянули вверх, страх и сердце — вниз. Да что мне, разорваться теперь, что ли? Я закашлялся, остановился в нерешительности. Батюшки светы, не иначе как вестибулярный аппарат дает сбой, или это смерч начинает действительно менять свое положение на горизонтальное, превращаясь в вихрящийся тоннель? Страх не отпускал, но я упрямо продолжал идти в полнейшей тишине. Стало темно, будто внезапно опустились сумерки или на небо набежали грозовые тучи. Воздух теперь обтекал меня не ввысь, а параллельно земле, образовывая тоннель, по которому я шагал. Ноги действительно ступали по какой-то тропе, словно сотканной из уплотнившегося воздуха. Вихрящиеся стены были полностью непроницаемы для солнечных лучей, они напрочь скрыли от глаз поле и полигон. Я знал, что не один в этой темени, но, кроме собственных ног, не было видать ни зги.

Господи, и угораздило же так залететь перед самыми каникулами? А начиналось-то все как невинная шутка. Что это был за залет, спросите вы? Обычный такой, маленький залетик, ничего особенного. Я бы, например, будь на месте начальства, особо не парился, три наряда — самое то за такое попадалово. Кто же знал, что так все получится? Ну, наставил я рога моему другу Вовке Заикину прямо на зачете по прикладной магии, ну, превратил в ящерицу; ну, услышал от него открытым текстом весь спектр… м-м-м… армейских эпитетов, и что из этого? А типа вы белые и пушистые! Только вот все дело в том, что слова, сказанные Вованом, коснулись не только моего слуха, но и очаровательных ушек нашей преподавательницы, Василисы Ивановны Премудрой. И повяли эти ушки, как весенний цветок на солнцепеке. А так как за все, происходящее во взводе, на ковер почему-то вызывали исключительно нашу, как ее называли, «счастливую», троицу, то и теперь…

Впрочем, нашу троицу недаром прозвали счастливой. Речь идет обо мне, Вовке Заикине, в миру Заика, и нашем замкомвзвода Васе Паляныце. Если Заику я знал еще с первого класса, то с Паляныцей как познакомились на вступительных экзаменах, так и топали в ногу. Но многое действительно сходило нам с рук: в школу межмирового контроля поступили с первого раза, в то время как многие не могли попасть в ее стены даже с третьего, и учеба давалась относительно легко, и залеты наши по разным стечениям обстоятельств обходились сравнительно дешево.

Только не в этот раз. Короче, почему-то именно после этого залета вызвал нас к себе сам Робокоп. Сами понимаете, в каком состоянии топали мы к начальнику школы. Кстати, вы знаете, за что его прозвали Робокопом? Нет? Ладно, просвещу, так и быть. Подполковник Илья Евгеньевич Нестеров, помимо занимаемой в школе должности, был действующим оперативником Регионального Отдела Безопасности Организации по Контролю Общественных Перемещений Пограничья, сокращенно — РОБ ОКОПП. Что, не понятно? Согласен, тут у любого крыша поедет. Тогда поясню популярнее.

В общем, так. Как нам доложили преподы, Вселенная поделена на три Мира: Мир магии, Мир науки и Пограничье. Уж не знаю, какими критериями руководствовался Творец, но факт остается фактом. Мир магии живет исключительно единением с матушкой Природой, заклинаниями, заговорами, амулетами, там обитают такие существа, в которые у нас только дети и верят. Мир науки, в противовес, основан исключительно на рациональных законах физики, химии, гравитации и так далее. Не мне вам рассказывать, все в школе учились. Преподы, кто бывал в Мирах, говорят, что в технике продвинулись научники не в пример нам. Их корабли давно бороздят просторы космоса, а чудеса прогресса сродни магическим штучкам. Ну, а посередке между ними — Пограничье, то бишь мы. Миры связывает Тропа, по которой я сейчас, собственно, и топаю. А иначе никак. В каждом Мире есть свои органы, контролирующие эмиграцию там, туризм, обмен спецами, контрабанду в частности. Не без этого. У магов это Приказ, у научников — Контора, а у нас — Застава. Наша школа как раз и занимается тем, что готовит кадры для нее, а РОБ ОКОПП — одно из подразделений Заставы. Ну, это если в двух словах. Понятно теперь, откуда погоняло у нашего подполковника? Крутой мужик, доложу я вам. А уж уважали его и побаивались абсолютно все: что курсы, что преподы — по барабану. Мухи — и те летали в строго определенных воздушных и временных коридорах. Вот потому-то вызов к Самому заставил нас конкретно помандражировать. Превратит еще, не дай Бог, подполковник в каких-то гадов невиданных на неделю, ползай потом на занятия, доказывай, что от обезьяны произошел, а не от ящерицы какой-нибудь эксклюзивной. Видал я такое не раз. От позора потом год не отмоешься, а уж если погоняло какое обидное прилипнет, то…

В общем, когда зашли в кабинет, Робокоп был не один. Василиса Ивановна удрученно восседала за столом, водила пальцем по ободку чашки с чаем. Ну, мы, само собой, вытянулись по струнке, прикинулись памятниками. Робокоп прошелся перед нами, испепеляя своим пронзительным взглядом-рентгеном, подошел к Паляныце вплотную, зачем-то коснулся его сержантских погон, спросил тепло так, по-отцовски:

— Не жмут?

— Никак нет, — Паляныця хоть и побледнел слегка, но гаркнул бодро, по-богатырски.

— Это хорошо. Как же будем дальше жить, господа курсанты?

Хороший вопрос. У кого бы ответ списать? Нестеров тем временем снова прошелся перед нами, заглянул каждому в глаза. Поневоле пришлось отводить ясны очи в сторону. Робокоп остановился, удовлетворенно кивнул, сказал, словно прочитал наши мысли:

— Хорошо, что стыдно, значит еще не все потеряно. Я хотел вас наказать по всей строгости, да вот Василиса Ивановна предложила другой вариант. Потому слушай приказ.

Мы вытянулись по струнке еще сильнее.

— По окончании учебного года вы на время летнего отпуска поступаете в полное распоряжение Василисы Ивановны Премудрой. Свободны!

Мы гаркнули «есть поступить в полное распоряжение Василисы Ивановны» и покинули кабинет. Дышать осмелились только на улице.

— Я уж думал: все, домой в аквариуме привезут, — вытер я пот со лба.

— Легко отделались, — согласился Паляныця.

— Прощай, лето, — вздохнул Заика. — А у меня такие планы на тебя были!

Я вздохнул. А что еще оставалось делать? Только вздыхать да тихой завистью завидовать своим товарищам, отбывающим домой в летний отпуск. Еще бы! Прощай подъем в шесть утра, зарядка, занятия, дисциплина, учебники, конспекты, преподы, старшина, гауптвахта и другие прелести курсантской жизни. Привет вам, два месяца вольницы!

Мы сидели на спортплощадке с личными вещами, наблюдая издали за толпами отпускников.

— Классная погодка, — вздохнул Паляныця.

— Сейчас бы на речку, да в холодную воду, да к самому дну, — поддакнул Заика, не отрывая глаза от своей электронной книжки. Вот же ж библиоман! Сколько его знаю — от книг бульдозером не оторвать.

Дать бы ему по шее, чтобы не дразнил, но кому от этого легче станет?

— Готовы? — послышался знакомый голос за спиной.

Мы соскочили с брусьев на землю, вытянулись по струнке.

— Вольно, не на плацу, — улыбаясь, сказала Василиса Премудрая, с интересом разглядывая нас.

Она была одета в легкий длинный сарафан, совершенно скрывавший ее фигуру. На попытку Паляныци доложить по форме препод только рукой махнула:

— Каникулы все-таки.

Как тупым серпом по больному месту! Нарочно дразнит, да?

— Вот что, Вася, — продолжила Василиса Ивановна. — Гражданская одежда с собой?

— А что? — осторожно поинтересовался тот. Ха! Кто же из курсантов добровольно сдаст свою гражданку? Дурных нема, как говорит старшина.

— Каникулы вы проведете в Мире магии, а там…

Она еще что-то вещала, только я больше ничего не слышал. После первых слов слух выполнил команду «выкл», мозг на автомате начал перезагрузку, а про дышать я позабыл напрочь. Вам не понять, а вот нам, второкурсникам, такое предложение — это… это… Вы Бога когда-либо хватали за бороду? То, что я услышал — из этой серии. Старшаки после практик в Мирах такие истории рассказывают — закачаешься! Заглянуть одним глазком в эти Миры — мечта каждого курсанта с самого первого дня муштры. Это как сорвать крупный джек-пот национальной лотереи, это как… как получить в подарок суперскоростную и дорогущую машину, как… как стать наследником Рокфеллера, как… В общем, Вася, услышав слова Василисы, едва не разорвал форменную кепку надвое. Заика, так тот вообще свой электронный фолиант чуть не сложил пополам. Что же касается меня, то напавший внезапно ступор надежно закупорил мой речевой аппарат.

— Ну, та как? — Василиса с интересом смотрела на нас, ожидая ответа.

— Найдется, если надо, — выдавил из себя Вася.

— Только не долго, — предупредила Премудрая.

Кусты и несколько минут времени — вот и все, что нам было надо. Наплевав на конспирацию и приличия, уже через пять минут мы выскочили на плац по гражданке.

Василиса Ивановна осмотрела нас с ног до головы, так что мне, стало немного не по себе. Что-то не так? Одеты, вроде бы, как все в нашем возрасте. Я, например, в джинсах, кроссовках, синей футболке. Вовка натянул на себя бриджи цвета хаки, сандалии, желтую футболку. Вася — тот вообще прибарахлился в джинсовые шорты, майку красную и спортивные черные тапки, что выгодно подчеркивало его богатырскую фигуру.

— Сойдет, — одобрительно кивнула волшебница и повела нас к КПП.

— Надолго мы уходим к магам? — спросил Паляныця на ходу.

— Как дела пойдут, — улыбнувшись, ответила преподавательница.

— А что нам предстоит делать? Может, оружие какое стоило бы прихватить? Или нам на месте выдадут?

— Всему свое время.

От мысли, что уже на втором курсе нам светит серьезное задание, у меня аж дух перехватило. Воображение рисовало картинку за картинкой о наших героических приключениях, в которых мы… В общем, не важно. Главное — в настоящем деле побываем. Нет, ну в самом деле: ведь не архивы же разбирать идем! Этого добра и тут хватает.

— А мы познакомимся с настоящими магами? — спросил Заика.

— А задание опасное предстоит? — перебил я друга.

— Конечно, — терпеливо ответила Василиса. — И с магами познакомитесь, и задание будет недетское. Вам даже надоест.

Мне бы тогда ухватиться за ее последние слова да подумать головушкой, но куда там? Я летел за волшебницей, как влюбленный к избраннице, рассыпая на ходу последний рассудок.

Школа располагалась на самой окраине небольшого провинциального городка. Полигон плавно перетекал в широкое поле, засеянное кукурузой, объездная дорога, по которой пролетали на большой скорости машины, пролегала вдоль забора. В сотне метров от КПП находилась автобусная остановка и магазин продуктов, но Василиса нас повела, почему-то, на полигон. Мы, опьяненные свободой и эйфорией, не шли за ней — парили над землей.

— А куда мы идем? — спросил, улыбаясь, Паляныця, снова пристраиваясь рядом с Василисой. — Остановка в другой стороне.

— На Тропу, — терпеливо ответила та.

— Далеко? — это уже Вовка влез со своим пятаком.

— Да нет, рядом. Кстати, будущим офицерам-контролерам не мешало бы запастись большим терпением и выдержкой.

Ненавязчивое такое замечание, но оно заставило заткнуться. И правда: чего воздух зря сотрясать?

Мы прошли полигон, вошли в лесопосадку. Василиса посмотрела на школу, потом на кукурузное поле, очевидно, сверяя одной ей ведомые ориентиры, прошла еще несколько метров, а потом приказала остановиться. Я осмотрелся. От школы нас закрывал кустарник, деревья прикрывали со стороны дороги, а кукуруза вообще маскировала от всех и вся. Неплохое место.

— Вот что, ребята, — сказала Василиса, глядя на нас серьезно. Улыбка покинула ее чуть припухлые губы. — Сейчас откроется Тропа, вы по ней пойдете впервые. Едва увидите смерч, смело шагайте в него, ничего не бойтесь. Возможно, будет кружиться голова, тошнота подступит — не обращайте ни на что внимания, продолжайте идти. Я пойду последней. Встретимся на той стороне. Все поняли?

— Так точно! — по привычке гаркнули мы, выпячивая грудь колесом, как учили.

— А вот кричать не надо. И вообще, на время каникул оставьте устав в школе. До осени вы — гражданские люди, молодые и симпатичные. Договорились?

Мы молча кивнули. Я, например, и предположить не мог, что Тропа находится под самым нашим носом. Старшекурсники не раз говорили, что она реально находится где-то далеко, аж за Черниговом, потому слова Василисы были для нас, честно говоря, несколько неожиданными.

А потом появился смерч…

Мои ноги топали по Тропе уже не меньше километра, когда впереди появилось яркое пятно. Я ускорился. До выхода около сотни шагов, пятьдесят, тридцать, десять, наконец-то… От непривычно яркого солнца я зажмурился, сделал по инерции несколько шагов вперед, вдохнул полной грудью аромат полевых цветов, улыбнулся ласковому солнышку. А когда открыл глаза… Дайте же кто-то памперс скорее!

Передо мной на задних лапах сидел огромный, метров в пять ростом, трехглавый змей Горыныч, собирая в лапах полуметровый кубик Рубика. Две его головы внимательно следили за манипуляциями когтистых пальцев, а третья, левая, таращилась на меня, кровожадно оскалив пасть. С губ слетали тонкие язычки пламени, тут же гасли в воздухе. Господи, как вдруг захотелось дожить до пенсии!

— Ну, чего вытаращился? — прогромыхал монстр. — Горыныча никогда не видел, что ли?

ГЛАВА 2

Мне стало плохо. Нет, мы, конечно же, изучали всякую там волшебную живность, но столкнуться с живым змеем нос к носам — это… это… Тело посетил господин ступор, я не мог ступить ни шагу. Бешеный приступ икотки содрогал мой несчастный организм.

— Ты чего, болезный? — снова обратился ко мне Горыныч. — Аль спарализовало? Отойди, не загораживай другим проход.

Я только громко икнул в ответ. На больше меня не хватило.

— Да помоги ты ему, — то ли предложила, то ли приказала средняя голова, отрываясь на мгновение от головоломки. — Вишь, клиент нервный попался, яйцами выкачивать придется.

Насчет яиц я что-то не очень понял, да переспрашивать некогда было. Одна лапа уже потянулась ко мне, слегка сжала все тело в своем кулаке, легко, словно куклу, переставила в сторону.

За спиной раздалось сдавленное похрюкивание. Я, отчаянно икая, с трудом повернул голову. Заика, выпучив глаза, смотрел на змея и пытался промямлить что-то непослушными губами. Как я его понимаю! Сам с трудом вспомнил родной язык. Вместо слов из горла друга вырывалось только похрюкивание и бульканье. Ох, как бы он действительно не стал заикой после такой встречи!

— О, еще один, — средняя голова змея снова на секунду оторвалась от забавы, чтобы тут же вновь вернуться к занятию. — Куда ты крутишь, канистра с бензином? Влево крути, собирай верхний уровень!

— Сам тазик с цементом! — огрызнулась правая голова фальцетом. — Я в журнале читал, что вниз надо.

— Отойди, — обратилась левая голова к Вове, но тот, так же, как и я, был невменяем. — Да что ж вы все такие бестолковые?

Тяжело вздохнув, змей протянул другую лапу вперед, легко подхватив моего товарища и поставив рядом со мной. Он еще не успел забрать ее, как с Тропы сошел Паляныця.

— Третий, — констатировала средняя голова и снова уткнулась в головоломку. — Да куда ты крутишь, ящерица безмозглая?

А вот это он зря! Не стоило недооценивать сержанта, чревато боком. Он ждать не стал: мгновенно сориентировавшись, проскочил под лапой, легко оторвался от земли, подпрыгнул, оттолкнулся от змеиной конечности, согнутой в локте, вскочил змею на плечо и от всей души заехал ногой прямо в глаз левой голове. Змей взвыл в три голоса, схватился за поврежденный орган. Две другие головы успели только оторвать взгляд от кубика, а Вася уже сидел на средней и от души накручивал в кулак ближайшее зеленое ухо. Голова рявкнула, попыталась ухватить обидчика, но зажатая в кулаке головоломка помешала завершить схватку.

Меня переклинило. Было уже все пофиг. Схавает меня трехголовый или нет — не важно, друга выручать надо! Я прыгнул на нижнюю лапу монстра, нанося удары, куда ни попадя, но сорвался, впечатался мордой в землю. Кто-то за спиной крикнул «Наших бьют!». Тут же под копчик так прилетело, что в глазах сразу прояснилось. Меня снова зажало в тиски, воздух перестал поступать в легкие. Земля резко отдалилась на несколько метров, потом мгновенно приблизилась, и снова, и опять. Вестибулярный аппарат дал сбой, завтрак потребовал глоток свежего воздуха.

— Прекратить немедленно! — раздался сбоку знакомый женский голос.

И — о чудо! Чудовище, страшный кошмар археолога, вдруг легко подчинился хрупкой волшебнице. Продолжая висеть вниз головой, я видел, как Паляныця сжимает намотанное на кулак ухо змея, Заика продолжает топтаться по хвосту, левая голова Горыныча зажимает лапой глаз, средняя мычит от боли, а правая пытается дотянуться до Васи зубами.

— Я сказала прекратить! — снова приказала Василиса Премудрая.

Земля резко приблизилась, откуда-то вынырнуло небо, а завтрак снова напомнил о себе. Я шлепнулся на задницу, с трудом перевел, наконец, дух. Паляныця тем временем с неохотой отпустил трофей, грозно глядя в глаза средней голове. Лапа змея подняла за шкирку Заику, осторожно поставила его на зеленую траву, аккуратно отряхнула. Левая голова продолжала подвывать и сжимать лапой глаз.

— Калиныч, так-то ты гостей встречаешь? — тут же наехала на змея Василиса Ивановна. — Мы о чем договаривались? Мягко, осторожно, без членовредительства. А ты что? Посмотри, что с ребятками сделал? Едва не покалечил бедолаг.

— Это еще вопрос, кто кого покалечил, — буркнула правая голова. — Мы к ним со всей душой, понимаешь, а они, хулиганы, нас едва слуха и зрения не лишили. Нехорошо.

— Перестань ныть, — потребовала волшебница. — Лучше приведи себя в порядок.

— Вы как? — Василиса Ивановна подошла сначала к Вове, потом ко мне. — Сильно он вас помял?

— Да что вы! — я отчаянно строил из себя супермена. — Извините, похоже, мы сами виноваты. Кто ж знал, что встреча получится такой… хм… дружеской?

— Действительно, — вмешался Заика. — Извините. Два года выучки, они, знаете…

Паляныця только хмыкнул, Вован заткнулся. Действительно, нашел перед кем выпендриваться.

— Ладно, потом разберемся, — предложила волшебница. — Калиныч, готов к полету?

— Даже не знаю, — змей, услышав наши извинения, стал в позу обиженного ребенка. — У нас вышел из строя один локатор и прибор навигации, а также…

— Спину давай, а?

Горыныч, странно как-то поглядывая на нас, послушно повернулся боком, спустил одно крыло на манер трапа. Только теперь я обратил внимание, что к его спине была прикреплена четырехместная корзина с креслами.

— Быстро на борт, не задерживайте транспорт, — скомандовала левая голова, сверкая свежим фиолетовым фингалом.

— Поговори мне еще, — в полголоса пригрозил Паляныця, но так, чтобы Василиса не услышала.

Огрызнуться при волшебнице змей не рискнул, только слегка оскалил пасти. Я взошел по упругому крылу, как по батуту, занял одно из двух передних кресел, привязался. Кстати, сидеть было удобно, словно в машине представительского класса. Ездил я пару раз на таких. Василиса устроилась рядом, подала команду:

— Взлетаем!

В тот же миг змей, несколько раз подпрыгнув, взмыл в небо, резко взмахивая мощными крыльями. Ветер ударил в лицо, заставил прищуриться. Местным инженерам стоило бы продумать что-то вроде защитного стекла или, на худой конец, очков для пассажиров, а то, не ровен час, глаза просквозить недолго.

Чтобы защититься от встречного ветра, я отвернулся и стал смотреть в сторону. Интересное, доложу вам, зрелище. Мимо нас то и дело проносились ковры-самолеты, ступы, ведомые довольно-таки симпатичными молодыми особами, то тенью мелькали какие-то фигуры. Я так понимаю, это были скороходы в семимильных сапогах. Интересно, какой бы фурор здесь произвели наши машины, вертолеты и самолеты? Впрочем, о чем это я?

Полет был недолгим. Я увидел внизу комплекс строений, напоминавший небольшой городок, окруженный частоколом с башенками. Калиныч заложил вираж, начал спускаться по крутой спирали. Только бы не сорвался в штопор трехглавый! Словно услышав мои мысли, змей уменьшил угол атаки. Земля быстро приближалась, городок увеличивался на глазах. Ох, матушки мои родные, лишь бы змей в частокол не впечатался, у него же радар поврежден!

Посадка получилась на удивление плавной. Нас пару раз, правда, тряхнуло, качнуло, пока трехмоторный борт останавливал разбег, потом все успокоилось. От одного из теремов к «трапу» заторопился одетый в холщевые рубаху и штаны бородач.

— Все, полет окончен, — предупредила правая голова. — Пассажиров попрошу покинуть салон. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. Василиса, ты привезла?

Волшебница открыла свою сумку, достала оттуда несколько книг, протянула змею:

— Это Экзюпери, Алексей Толстой, Жюль Верн. Все, как заказывал. Читай на здоровье.

— Вот спасибочки! — обрадовался Горыныч, принимая подношение. — Всем спасибо, все свободны.

— А чай с леденцами! — в шутку потребовал Заика.

— Облезешь, — отрезал змей. — Сначала оплатите нанесенный авиакомпании ущерб.

Я легко спрыгнул на землю, помог сойти волшебнице. Пока она о чем-то переговаривалась с бородачом, я подошел к Паляныце, сказал тихо:

— Некрасиво как-то получилось с Кальянычем.

— Да уж, — согласился Вася, почесывая затылок. — А я еще, как дурак, в позу стал. Не, ну по сути-то я прав? Ведь прав же?

— Не совсем, — вмешался Заика. — Вот представь: сидел себе змеюшка, никого не трогал, кубик свой крутил в лапах. А тут являются трое, и давай его метелить! Ты бы как себя чувствовал? Отож-бо!

— Ну да, наверное.

Вот чем мне нравился наш командир — так это справедливостью. Коль осознает, что не прав был — всегда извинится по-своему, наладит отношения. Так и сейчас. Пока Василиса о чем-то перетирала с бородачом, а змей крутил, как ни в чем, подарки, вслух решая, что прочитать первым, Паляныця порылся в рюкзаке, достал оттуда пузырек и направился к Горынычу, приговаривая на ходу:

— Должно сработать.

Я кивнул. Если это одно из тех ароматических масел, которыми Василий лечит ушибы и мозоли всему взводу — тогда да.

Тем временем Паляныця стал перед змеем, окликнул его.

— Второе ухо не дам! — прогромыхала левая голова, спешно пряча подарки за спину.

— Да нет, я это… — Вася немного смутился, но мужественно протянул к Калинычу руку. — Возьми вот.

— Что это? — лапа нерешительно потянулась к руке.

— Масло лавандовое. От ожогов, гематом, опухолей там всяких. Ты бери, глаз помажешь, ухо. И это… Не со злости мы.

— Да ладно! Чай, не впервой. А что, масло в натуре помогает?

— А то! У вас разве не лечат травами?

— Пользуют, — вмешалась средняя голова. — Токмо у нас свои методы. Но тебе спасибочки.

— Не держи зла, — поддакнул Заика. — Сам понимаешь.

— Служба, — согласилась левая голова, дотрагиваясь до синяка. — Один за всех — и все такое.

— Типа того, — несколько растеряно пробормотал я. Змей, оказывается, продвинутый. Читать, значит, любит?

Я задал этот вопрос Василисе. Калиныч, отвязав корзину со спины, уже отправился по своим делам, а бородач повел нас в один из теремов.

— Для него Пограничье — некая Мекка, Эльдорадо, что ли? — пояснила волшебница. — Я стараюсь из каждой командировки привезти какие-то книги о вашем Мире.

— Продвинутый у вас, значит, змей, — вмешался Заика.

— Да уж. Словечек ваших нахватался разных, маги — и те с трудом его понимают.

— Понятно теперь, почему он гостей встречает, — кивнул Паляныця. — Часто такие недоразумения происходят?

— Да уж бывает. А вообще-то Калиныч безобидный, мухи не обидит. Несерьезный какой-то вырос, дите дитем. И в кого такой — ума не приложу. Батюшка его солидным змеем был, в Великом Совете заседал, а этот… Ну да ладно, пришли.

Бородач раскрыл перед нами двери, слегка поклонился. Черт его знает, кланяться в ответ или нет? Я, на всякий случай, кивнул так ненавязчиво, мол, и тебе привет, добрый человек. Василиса, похоже, даже не обратила внимания. Ладно, у них свои обычаи.

Терем оказался просторным, все в нем было сделано из дерева.

— Экологически чистое сырье, — по-своему прокомментировал убранство Заика. — У нас такого почти не встретишь. Все пластик, бетон, железо да стекло.

— Располагайтесь, — пригласила Василиса и обратилась к бородачу: — Дядюшка, подавай обед. Гости с дороги, негоже их голодом морить.

— Да, матушка, уже бегу, — бородач скрылся в соседней комнате.

— Неплохие апартаменты? — волшебница широким жестом обвела помещение. — Вашу комнату я покажу после обеда, туда и вещи сложите.

Гостиная была просторная, чистая светлая. Солнечные лучи проникали в нее через два больших окна. Под стенами стояли широкие деревянные лавы, большая русская печь радовала глаз безупречной побелкой и разноцветным орнаментом, широкий дубовый стол был выскоблен до блеска. Вокруг него стояло четыре деревянных стула с высокими спинками. Я уселся в один из них. Странно, никогда бы не подумал, что деревянная мебель может быть такой удобной. Паляныця расположился справа от меня, Заика развалился на лаве у стены, заложил руки за голову, сказал блаженно:

— Лепота! У моей бабки в Карпатах так пахло. Только дом у нее каменный.

Запахи действительно были необычные. Представьте, что кто-то смешал воедино ромашку, мяту, лаванду, мед и сосновую смолу в определенных пропорциях. А если к этому добавить еще запах свежего хлеба — получится самое то.

Вошел дядюшка с какой-то тканью в руке.

— Милости прошу, гости дорогие, — пригласил он, расстилая скатерть на столе.

В тот же миг на наших глазах из ничего возникли разнообразные блюда, а умопомрачительные запахи мгновенно заполнили помещение. Чего тут только не было! И вареники, и квашеная капустка с лучком да растительным маслом, и разваристая картошечка, исходящая паром, и колбасы разные, и копчености, и рыбка жареная, и огурчики-помидорчики, и соленья. А венчал все это благолепие большой калач свежего хлеба.

Пока мы глотали слюнки, бородач раздобыл из-за печи посуду, споро расставил ее, потом на минуту выскочил наружу, а когда вернулся, то нес в руках запотевший кувшин. Глядя на сосуд, мы оживились. Заика даже руки потер от предвкушения.

Василиса Ивановна села во главе стола, пригласила нас:

— Ешьте, ребятки. Поди, проголодались с дороги-то?

Тем временем дядюшка разлил по глиняным кружкам напиток. Заика понюхал его, слегка скривился разочаровано. Мы с Паляныцей спросили глазами: мол, что?

— Квас, — пробормотал Вова и пригубил.

— Не стесняйтесь, — приглашал дядюшка. — Квасок холодненький, на травах настоянный, намедни только сварил.

Я пригубил. Холодок мяты остудил небо, потек по пищеводу. Мед своим теплом тут же нейтрализовал прохладу, липа легкой сладкой пленкой легла на язык. М-м, красота! Я, не раздумывая, осушил кружку, выдохнул и попросил:

— Еще!

— И мне, — Вася подставил свой жбан.

— Про меня не забудьте, — подвизался Заика. О своем разочаровании он, похоже, напрочь забыл.

Дядюшка с удовольствием подливал напиток. Я отпил половину, принялся за еду. Скажу честно: в ресторанах так не кормят. Такой еды мне в жизни еще не приходилось пробовать. Мясо таяло во рту, картошечка сама проваливалась в желудок, да грибочки подталкивала. Варенички со сметанкой, огурчики-помидорчики, да с солью, были лучше всякого соуса. А хлеб оказался таким душистым и вкусным, что его можно было есть на десерт вместо всяких там пирожных. В общем, уплетал я за обе щеки, не стесняясь. Василиса Ивановна ела не спеша, с достоинством. Бородач стоял за ее спиной, ревностно следя за тем, чтобы не пустели тарелки и кружки.

— Может, с нами присядете, уважаемый? — обратился к нему Вася. — А то неудобно как-то!

— Не можем мы с людьми за одним столом сидеть, — ответил с достоинством дядюшка.

— Что за дискриминация такая? — удивился я с набитым ртом.

— Домовые мы, не положено.

О как! Я уставился на мужичка в четыре глаза. Слыхать о домовых я, конечно, слыхал, но видеть, как вы понимаете, раньше не доводилось. В моем представлении это были мохнатые волосатые коротышки, на лицо ужасные, добрые внутри. К своим, разумеется. А с чужаками у них разговор короткий: поганой метлой со двора, и никаких гвоздей. Еще припомнилось из уроков, что домовые очень любят медок и молоко. С людьми они действительно не общаются, но хозяев своих любят, если те их не обижают; дом стерегут, по хозяйству помогают, живность домашнюю обхаживают, от лиха да злыдней берегут.

Все это я вспомнил мгновенно, поглядывая то на домового, то на Василису. Теперь стало понятно, почему она называла бородача дядюшкой. Истинное имя при посторонних нельзя произносить ни в коем случае, потому как тот, кто узнает его, возымеет власть над домовым и может навредить хозяевам.

Волшебница кивнула, подтверждая слова дядюшки, а потом сказала:

— Сегодня за вами мы поухаживаем, ну, а завтра вы уж сами. Скатерть здесь останется, можете заказы делать, кому что по душе.

— Как? — тут же всплыл Заика.

— Я неделю назад на занятиях рассказывала.

Вовчик вздохнул. Я язвительно усмехнулся: получил, оболтус?

— А что это за помещение? — перевел тему Паляныця, закусывая рыбкой.

— Что-то на манер гостиницы, — ответила волшебница. — Приезжих-командировочных селим.

— Клево! — подвел я итог, зевнул и блаженно погладил себя по пузу.

Василиса поняла меня с полуслова. Она поднялась, пригласила идти за собой. Похватав манатки, мы устремились следом. Из гостиной волшебница вывела нас в короткий коридор, в котором было всего три двери: одна сбоку, две — в конце. Василиса Ивановна открыла боковую:

— Вот ваши хоромы.

Я осмотрелся. Комната была чисто убранной, довольно просторной, имела большое окно, три кровати под стенами с тумбочками, трехстворчатый шкаф, полку для обуви, полку для книг, небольшой стол по центру и три стула. На стене висело матовое блюдо с прикрепленным к нему наливным яблочком, по бокам от него в тяжелых канделябрах было выставлено около десятка свечей.

— Я так понимаю, это для связи? — констатировал я, бросая свой рюкзак под кровать у окна.

— Именно, — подтвердила Василиса Ивановна.

— А где удобства? — спросил Заика, плюхаясь своим задом на идеально заправленную постель. Домовой неодобрительно покачал головой.

— В конце коридора две двери. Разберетесь.

Единственный, кто ничего не сказал, был Паляныця. Он занял кровать у двери, аккуратно положил свой рюкзак в тумбочку, исследовал пустой шкаф, после чего изрек:

— Мы готовы приступить к выполнению задания.

— Сейчас и приступим, — кивнула волшебница. — Дядюшка, у тебя все в порядке?

— Да, матушка, — залебезил домовой. — Уж давно готово, работничков токмо ждем-с.

— Ступайте за мной, — Василиса первой покинула комнату.

— Что-то не нравится мне это все, — втихаря промямлил Заика, пока мы выходили на улицу. После сытного обеда эйфория окончательно покинула наши головы, зато дрема накатила по полной. Я кивнул, зевая на ходу.

Мы шли по широкой улице, мощенной деревянными досками. Похоже, об асфальте или бруковке здесь слыхом не слыхивали. Впрочем, чего хотеть-то от сказочного мира? Не спортивной же трассы в самом деле?

Народу нам попадалось не много. Изредка кто-то проскакивал на разгоряченном коне, один раз стайкой пролетели детишки, размахивая на бегу книгами. Эх, школяры! Коллеги, так сказать. Редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая на нас внимания, словно каждый день здесь шатаются выходцы из других Миров. Заика улыбался пробегающим мимо девушкам, но безответно. Тоже мне, Казанова! Я спросил у Василисы, почему народу так негусто, на что получил короткий ответ:

— Это в Приказе люду разночинного — не протолкнуться. А здесь, как-никак — окраина.

И больше ни слова. Что за окраина, почему именно сюда? Непонятно.

Дядюшка, шедший впереди, свернул с главной дороги к старому, но еще крепкому высокому, потемневшему от времени, терему с небольшими окнами. В отличие от остальных построек, это строение имело высокий каменный фундамент со слепыми окошками-щелями.

Домовой взошел на высокое крыльцо, открыл дверь да с поклоном пропустил нас внутрь. Я вошел вслед за Василисой и замер у порога. Паляныця подпер меня, недовольно буркнул:

— Окаменел, что ли?

— Окаменеешь тут, — ответил я, сторонясь.

— Что там? — Заика с интересом вынырнул из-за наших спин и присвистнул: — О как! Про ПХД в этой обители, похоже, от сотворения мира не ведали.

— Вот и займетесь, — не то приказала, не то согласилась Василиса Ивановна. — Дядюшка вам инвентарь выдаст. Правда, дядюшка?

— С нашим превеликим удовольствием, — тут же засуетился домовой. — Оно, конечно же, как не помочь добрым молодцам?

Пока он куда-то исчез, мы с парнями обошли помещение. Терем оказался довольно большим и пыльным помещением. Здесь в беспорядке были расставлены высокие стеллажи, шкафы, столы, кучами валялись свитки, книги, пергаменты. Паутина полотнищами свисала с потолков и стен, покрывала мебель.

— И что это за Авдиевы конюшни? — спросил я, яростно надеясь, что все увиденное — неудачная шутка.

— Ваш урок на лето, — подтвердила мои догадки волшебница. — А называется он Ларец, потому как в нем, словно в ларце, хранятся важные бумаги.

— Да тут всему курсу с полгода ковыряться, и то не факт, что справимся, — скис Паляныця.

— Товарищи курсанты! — голос Василисы Ивановны приобрел знакомые металлические нотки, заставив нас на автомате вытянуться по струнке. — Приказы преподавателей не обсуждаются. Вы поступили в мое распоряжение на два месяца, будьте любезны навести здесь полный порядок, отсортировать документацию по алфавиту, разложить ее на стеллажи, составить картотеку. Сержант Паляныця!

— Я! — гаркнул Вася так, что с потолка нас накрыло пыльное облако.

— Каждый вечер жду доклад о проделанной работе. Приступить к выполнению! — вот так, развернулась круто и удалилась.

Домовой, вынырнувший неизвестно откуда, роздал нам тряпки, швабры, веники, ведра и гордо удалился вслед за хозяйкой, считая свой долг выполненным.

— Вода в колодце за домом, — бросил он на ходу.

Дверь захлопнулась, мы остались.

— Вот тебе и прогулялись по Мирам, — Заика пнул зло ведро, оно покатилось с грохотом и врезалось в кучу документов. — Интересно, старшаки все врут или это нам так везет?

— А ведь чувствовала моя душа еще у Тропы: чудес в жизни — не бывает, — я потряс кулаками над головой: — За что, Господи?

Паляныця спокойно поднял ведро, сказал философски:

— Злись не злись, а раньше сядем — больше влезет. Начнем, что ли?

ГЛАВА 3

Неделю мы разгребались в том бедламе, который нам «подарила» наша преподавательница, пока отдраили Ларец, привели его, как говорится, в божеский вид, избавили документы от столетней пыли. Особенно много ее скопилось у оббитой железом двери, ведущей в подвал. Домой приползали, едва волоча ноги. Душ — и тот не радовал. Заика один раз попробовал что-то почитать в своей электронной книге, но захрапел уже через пять минут. Не пойму, зачем он вообще притащил сюда эту игрушку? Батарея сядет — и все, подзарядиться-то не на чем. Электричеством здесь, похоже, и не пахнет, освещение построено на дровах, лучинах да свечах. Между тем, Василиса каждый вечер выходила на связь через блюдо с яблочком, выслушивала отчет Паляныци, справлялась, не нужно ли чего.

На восьмой день мы, наконец, приступили к сортировке. Заика занялся свитками, Паляныця — книгами, я — раскладывал рассортированное кучками по всему помещению, стараясь сразу же укладывать бумаги в алфавитном порядке. Может, и зря, скажете вы, только на этом мы экономили некоторое количество времени, которое для нас теперь было ох как дорого! Василиса накануне пообещала, что, как только закончим, она сразу же отпускает нас на все четыре стороны. А захотим здесь потусить — дядюшку в провожатые выделит, примечательные места покажет, на Лукоморье свозит. Кто же, скажите на милость, находясь в здравом уме и твердой памяти, откажется от такого удовольствия? Уж точно — не мы.

В окне мелькнула чья-то тень, потом дверь скрипнула, открылась, закрылась. Я оторвался от книг, которые перекладывал, посмотрел в ту сторону. Гостей, вроде, не ждем. Сквозняк, что ли?

Дверь снова скрипнула.

— Ну, кого там еще приволокло? — пробасил Вася, недовольным тоном.

В открытую дверь просунулась знакомая зеленая голова, под ней — вторая. Третьей места не хватило, но она все равно норовила просунуться между товарками и так, и эдак.

— Почитать есть чего? — пробасила левая голова, оскаливаясь.

— Какие гости! — не то, чтобы я был очень рад, но какое никакое, а развлечение.

— Калиныч, ты, что ли? — Вася по такому случаю даже отложил рукописи и встал. — Здорово, земноводный!

Змей зачем-то дернулся назад, защемил чудом проникшую в дверь третью голову, запищавшую фальцетом:

— Ухи мои, ухи!

— Пардон, — скороговоркой извинилась средняя голова.

— Не лезь, — третья голова укоризненно посмотрела на товарку, а потом повернулась к нам: — Привет. Так есть чего почитать?

— Извини, — развел руками Вася. — Разве что, — он указал на кучи документации.

— Ну, нет, — разочарованно вздохнула средняя голова. — Нам это не интересно.

— А ты читаешь только с бумажных носителей? — спросил я, ухватив за хвост мелькнувшую мысль.

— Не понял? — левая голова посмотрела на меня настороженно.

— Не дам, — Заика вскочил, разбросав вокруг себя свитки.

— Мы на минуточку, — извинился Вася перед змеем и мы одновременно с ним подошли к Вовке.

— Ну, чего, как идут переговоры? — правая голова норовила проникнуть-таки в помещение.

— Пока не знаю, — пробасила левая. — Партнеры удалились на совещание.

Тем временем мы с Васей взяли Заику в плотное кольцо, говорили тихо, чтобы Калиныч нас не услышал.

— Ты только представь, какого дружка мы можем заиметь тут? — вкрадчиво начал Паляныця.

— Что ж ты дружку своему нанес легкие телесные? — мотнул головой Заика. — Это статья, между прочим.

— Во-от! Прекрасный повод помириться. Ты, если мне память не изменяет, тоже не ангел. Так что не жлобись, Заика, давай грехи замаливать.

— Не дам, — отрезал Вовка. — Книга дороже.

— Давайте-ка посмотрим на это дело с другой стороны, — вмешался я. — Представь, что мы — в тылу врага без связи с Большой землей, без поддержки подполья, без партизанской базы.

— Что за бред? — Заика подозрительно покосился на меня.

— Да Калиныч и инфу нужную донесет, и доставит, что нужно, и отвезет, куда закажем. А, Вова? Разве оно того не стоит? Торчим же здесь, как в ссылке, честное слово, надоело. Решайся, ну же!

— И что я тогда читать буду? — Заика начал сдаваться, но старался не потерять лицо.

— Да ради Бога! — Вася широким жестом обвел помещение. — Такой литературы ты ни в одной библиотеке не найдешь.

Вова минуту еще поборолся с собой, вздохнул:

— Пользуетесь вы моей добротой. Слышь, Калиныч?

— Чего? — оживился змей. Даже сюда было слышно, как он бьет хвостом о каменное крыльцо. Как щенок, ей-ей!

— Ты вечером приходи к нам, я и книгу дам, и научу, как пользоваться.

— А че тянуть? — удивился Горыныч. — Может, сейчас слетаем по быстряку?

— Не, времени жалко. Книга-то непростая, электронная. Тут пояснения нужны.

— Ну, ладно, — левая голова вздохнула разочарованно. — Тогда — до вечера.

— Чего там? — послышался со двора голос правой головы.

— Переговоры достигли полного консенсуса к всеобщему удовлетворению сторон, — доложила центральная голова.

— Вот славненько!

— Никогда бы не подумал, что ты здесь собрата себе найдешь, — хлопнул я по плечу друга, едва Калиныч исчез с поля зрения.

— Сам в шоке, — проворчал Вова. — Ладно, время — не холодец, оно не стынет.

До вечера мы горбатились во благо магов. Когда же добрались домой, спину ломило, руки отваливались, но контрастный душ несколько нейтрализовал усталость и боль. Где ты, кроватка, подружка моя четвероногая?

Ага, щаз! Мы еще не успели поужинать, как во дворе раздался знакомый свист крыльев.

— А мы вас уже заждался, — пробасил знакомый голос.

И неймется же ему?

— Прекрати сквозняк! — потребовал Вася.

— Сейчас, — змей мгновенно приземлился.

— Он — твой, — кивнул змею на Заику Паляныця.

Я откинулся блаженно на спинку стула. Доползти до кровати не было сил, задремал сидя.

Кто-то тронул меня за плечо.

— Что? — взвился я.

— Кажется, спелся наш Вовчик с разумной рептилией. Сидят на крыльце, как родные, разве что не обнимаются.

— О как! Стоит посмотреть на этот цирк.

— Поди, посмотри.

Скажу честно: оно того стоило. Вы когда-либо видели, как Горыныч управляется с маленькой, как для его лап, электронной книгой, как осторожно тыкает в экран своими огромными когтищами, при этом высунув все три языка от усердия и умоляя сам себя быть осторожнее? Рекомендую. Живот надорвете от смеха. Вовка строго инструктировал, чаще поправлял, чем хвалил ученика, ревностно следя за сохранностью аппарата. Наконец, убедившись, что урок усвоен прилежно, Заика сказал:

— Ну все, пользуйся. Только осторожно.

— Само собой! — уверила левая голова.

— Вот гадом буду, если испортим, — пообещала средняя голова.

— Творцом клянусь, — добавила правая.

Змей осторожно потряс руку Заике, взмыл в небо, читая на ходу, едва не столкнувшись с довольно молодой Ягой, пилотировавшей ступу, быстро пробормотал «пардон» и улетел.

— Вот гад! — Вова в отчаянии схватился за голову, видно, жалея, что поддался на наши уговоры.

— Блажь все это, — сказал я, усаживаясь на ступени. — Через день вернет он тебе книгу.

— Думаешь? — Заика с надеждой посмотрел на меня.

— Зарядка сядет — и вернет.

— Не все так просто, Ленька, — вздохнул Вован. — У него в пещере, оказывается, есть электричество, я узнавал. Ему наши спецы ветряной генератор установили. Вот так вот.

О как! Неожиданный ход.

— Ладно, Вован, не парься, — посоветовал я. — Ничего с твоей машинкой не сделается. Идем лучше поспим, что ли?

Дивиденды от удачного договора мы начали получать уже на следующий день. Калиныч прилетел после обеда, чтобы испросить у Вовы совета, что-то там насчет распечатать понравившиеся книги. Воспользовавшись моментом, мы с Паляныцей тоже вышли на свежий воздух, дабы слегка отдохнуть.

Вова быстро все растолковал, а потом спросил:

— Слушай, Калиныч, а что это за архив такой?

— А-а, сбрасывают сюда бумаги, которые вроде бы и не нужны, и выбросить жаль, — махнул лапой змей. — Мало ли, а вдруг пригодятся со временем? Пару раз такое уже бывало, терем вверх дном переворачивали. А после последнего раза начальство порядку потребовало, вот Василиса Ивановна вас и подрядила. А не вы были бы, так кого другого нашла бы на это дело, токмо непременно этим летом. Указ такой.

— Да уж, пашем, как трое из ларца, — вздохнул Вася. — Только у тех профессия такая, а мы…

— Во-во, вас так и называют: трое из Ларца, — возвестил змей, отрываясь от земли. — Одного мы в толк не возьму: почто над собой изгаляетесь? Мазохисты, да?

— А что, есть другие варианты? — я с интересом уставился на Калиныча.

— Конечно.

— Ну-ка, Горыныч, с этого места поподробнее, — попросил Паляныця. — Да ты присядь, не маячь перед носом. В крыльях правды нет.

— Ну, ладно, — змей приземлился, поманил нас к себе, и прошептал каждому на ухо: — Тут книга одна есть. Прелюбопытнейшая, доложу мы вам.

Он выдержал артистичную паузу, хитро поглядывая на каждого из нас.

— Дам в глаз, — пообещал Вася левой голове.

— Вы в подвал не заглядывали? — Горыныч на всякий случай отодвинулся на метр от Паляныци.

— Нам и здесь работы — во, с головой! — я провел ладонью над макушкой.

— А что? — поинтересовался Вова.

— А то. Говаривают люди добрые, в подвале этом есть тайник, а в нем — книга старая, в которой заклинания разные прописаны, в том числе и такие, которые враз вашу работу за вас сделают. Утеряна она давно, потому и не могут маги совладать с бюрократией этой, вот вас к делу и приставили.

— Откуда сведения? — поинтересовался Паляныця. — Только не врать, я брехню нутром чую.

Змей слегка помялся, но потом махнул лапой:

— Мы вчера подслушал, как Василиса главному дьяку хранилища тайн говаривала, что, мол, с книгой-то оно шустрее было бы да надежней, но отроки, мол, то бишь, вы, ничего себе, справляются. Вот. А дьяк ей и отвечает, что, мол, книгу-то сыскать все одно надобно. В хозяйстве, мол, пригодится, и ежели отроки сыщут ее, то отобрать оную немедля. Так вот.

— Точно?

— Чтоб нам всю жизнь истопником в бане работать!

— И почему же книгу до сих пор не нашли?

— Чего не знаю — того не знаю, — сокрушенно вздохнул Калиныч. — Обычно у нас таят чего либо в подполье, либо в стене, а тут, можливо, другой какой секрет. Ну, ладно, нам пора. До завтра!

Змей с места стартовал в небо и пропал с наших глаз.

— Бред какой-то, — сказал я.

— За столько-то лет и никто не нашел, книгу эту? — поддакнул Вова. — Точно — бред.

— Да я не о книге.

— А о чем? — Вася посмотрел на меня одним глазом.

— Не кажется ли вам, господа курсанты, странным одно обстоятельство: отправлять из Пограничья людей разгребать то, что любой местный кудесник сделает в считанные минуты?

— Бред, конечно, — согласился Заика.

— Да что ты заладил, как попугай: бред, бред! — вспылил вдруг Вася. — Просто пора нам смириться с мыслью, что командировка — действительно есть наказание, и ничего более. Бумаги в этом Ларце, естественно, не столь важные и нужные. Сто лет лежали — еще столько же пролежат. И, тем не менее, книгу я все-таки поискал бы.

— Думаешь, Горыныч говорил всерьез, без подвоха? — усомнился я.

— Да кто его знает? Проверю — буду знать наверняка. Так что давайте, поднимайте свои тылы, и айда. Заика, ты — на стреме.

Вова послушно прикрыл за нами дверь, занял пост у окна. Мы с Васей подошли к двери, осмотрели ее. Дверь как дверь. Я раньше не сильно к ней присматривался, а вот сейчас осмотрел дотошно. Железо живое, потемневшее, правда, от времени, но без намека на ржавчину. То ли древние мастера знали какой-то секрет, то ли чары наложили от порчи. Крепкие на вид заклепки надежно скрепляли пластины с деревом, массивная ручка в форме дракона была пристроена над большой замочной скважиной, судя по размерам которой ключ должен был иметь не менее двадцати сантиметров в длину.

— У тебя золотого ключика нет? — поинтересовался Паляныця всерьез.

— В казарме оставил, — ответил я тем же тоном.

— Ладно. А фонарик?

Я вытащил из кармана лазерную указку. Не Бог весть что, но все лучше, чем ничего. Вася хмыкнул, взял прибор в руку, подсветил ним в скважину, заглядывая по лучу.

— А маги-то хитры, — выдал он, наконец, вердикт после нескольких минут изучения. — Посмотри, чего удумали?

Я принял указку, заглянул в скважину. Ха! Кто бы сомневался!

— И как быть? — подтвердил я, отворачиваясь от двери.

— Что там? — Заика на минуту оторвался от наблюдения.

— Прикинь, Вован, они в огромную скважину вделали скважину поменьше, потайную, для обычного ключа, да так, что большой ключ войдет, а открыть замок не сможет.

— Это как?

— Понятия не имею, но факт. Креативят маги!

— Где же теперь ключ искать? — не унимался Заика.

— Мы и без ключа разберемся, — уверенно отодвинул меня в сторону Паляныця. — У кого-то есть проволочка или скрепка?

— Ты че, Василий? — ухмыльнулся я. — Откуда?

— Это я так. Погоди, сейчас.

Вася отошел к стеллажам, что-то там заскрипело, заскрежетало, и уже через минуту наш богатырь вернулся с пятисантиметровым гнутым гвоздем в руке.

— Этот подойдет, — удовлетворенно сказал он, на ходу сгибая кончик под нужным углом.

— Получится? — усомнился я.

— По малолетке получалось, думаю, и сейчас выйдет.

Подсвечивая себе указкой, он некоторое время ковырялся в замке, пока не раздалось подряд два щелчка.

— Вот так-то, — Вася разогнулся, потянул на себя дверь. — Это сейчас я такой законопослушный, а лет семь назад наш участковый горькими слезами умывался, меня вспоминая.

— Даже так? — спросил я, поджигая древнюю свечу, которая стояла на столе без надобности восемь дней и сотню лет.

— То отдельный разговор. Пошли, что ли?

— Щас пошлю, — ответил я расхожей шуткой. Вася хмыкнул.

— А я? — донеслось от окна.

— И тебя пошлю, если с места сдвинешься. Бди.

Вася первым ступил на верхнюю ступень лестницы, ведущей вниз. У меня сердце на мгновение сжалось от предчувствия беды, но отставать я не собирался. Какой же дурак откажется от приключения?

Читати далі